Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 116 – Одария Вербенова

Всё, как у людей. Только вместо привычных приёмов пищи у него коробки «Юкон» с изображением томата на упаковке...

Две недели, и вот мы уже не представляем, что может быть иначе — врозь. Спорить о том, какой режим настроить у ночника или о том, кто дольше занимает ванную всё же гораздо приятнее, чем быть одиночками, в тайне мечтающими о близости.

— Почему мы так похожи? — размышляла я вчера перед сном, пока мы вместе засыпали в его кровати.

— Потому что у нас много общего, — был его ответ.

Несколько дней назад я обнаружила в вещах Дикого фотографию в простой деревянной рамке. На ней Адам и его родители — двое улыбчивых людей с тёплыми глазами. Мать обнимает сына за плечи, отец слегка наклоняется к камере, будто хочет что то сказать.

Я не могла отвести глаз от снимка. Это было странно — настолько осязаемое доказательство того, что за нечеловеческой силой скрывается нечто куда более... человеческое.

Мне стало интересно, а что же случилось с его матерью, и Дикий ответил тогда:

— Моя мать жива. Она просто живёт в другом городе, потому что после смерти отца ей было легче уехать жить к сестре. Там она может плакать, не боясь, что я услышу.

Его голос звучал ровно, но я уловила в нём тень печали — ту самую, которую он так старательно прячет за спокойствием.

— Ты скучаешь по ней, — прошептала я.

Адам кивнул, не глядя на меня.

— Конечно. Но я знаю, что ей спокойнее без меня. Люди... они боятся того, чего не понимают. А я не хочу быть причиной её страха.

Сегодня пятнадцатое октября. Двор Академии пылает красками увядающей осени и праздничного убранства. Двадцатилетняя годовщина самого необычного учебного заведения страны преобразила привычное пространство в сказочную локацию: вдоль мощёных дорожек выстроились арки из золотисто багряной листвы, перевитые серебристыми лентами; на фонарных столбах колыхаются флаги с гербом Академии.

В воздухе витает тёрпкий аромат тыквенного пряного глинтвейна и свежей выпечки, а лёгкий ветерок разносит обрывки весёлой музыки, доносящейся из колонок.

В эту неделю стоят неожиданно тёплые дни, напоминающие об ушедшем лете, словно сама природа тоже решила принять участие в празднике, позволяя адептам нарядиться, а не кутаться в шарфы и куртки.

Все веселятся, позабыв свои тревоги.

Я же здесь лишь потому, что мне страшно быть изолированной в четырёх стенах, пусть даже с Адамом. После встречи с родителями я плохо сплю и всё время нахожусь в ожидании нападения.

Даже больше, чем раньше.

Среди праздничной суеты ожидаемо снуют журналисты — местные репортёры и корреспонденты столичных изданий. У них в руках мелькают микрофоны с логотипами каналов, а операторы катят на стабилизаторах камеры с горящими индикаторами.

— Эй, девчонки! — звонкий голос репортёра прорвался сквозь гул. Он подскочил к Златовласке, «отобрав» её у меня, потому что я предпочла отойти в сторону, не желая светить своим лицом на камеру. — Первый курс, да? Как ощущения от Яркого юбилея Академии?

Эйко обрадовалась вниманию и широко улыбнулась, поправляя причёску:

— О, это невероятно! Я даже не представляла, что здесь будет так... живо. Вроде бы всё строго, лекции, практики, а сегодня — будто другой мир. Я уже выиграла три партии в «Магический квиз» и попробовала глинтвейн с корицей. Он волшебный!