Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 70 – Диана Фурсова

— Тогда нам нужна вторая клятва, — сказал он.

Элиана нахмурилась.

— Какая ещё клятва?

— Не брачная. Не родовая. Учительская.

— У вас и для этого есть древний обряд?

— У Академии есть. Почти забытый. Наставник может принести временную клятву защиты классу перед испытанием. Тогда Совет не сможет отстранить его до завершения цикла без доказанного вреда ученикам.

Она почувствовала, как сердце ударило быстрее.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что клятва связывает наставника с классом. Если испытание пойдёт не так, удар придётся не только по детям.

— По мне.

— Да.

Он не стал смягчать.

И за это она была почти благодарна.

— А если клятву принесёт ректор? — спросила она.

— Ректор не может. Он отвечает за Академию целиком. Клятва должна быть личной, не должностной. И Совет не станет возражать, если вы предложите её сами. Они решат, что вы привязали себя к будущему провалу.

— А на самом деле?

— На самом деле вы получите право быть рядом с ними до конца испытания.

Элиана посмотрела на карту. На пять линий. На чёрный круг башни. На собственные руки, лежащие на краю стола. Женщина без дара. Бывшая жена. Временная учительница. Удобная причина для чужого провала.

И, возможно, единственный взрослый, которому дети начали верить не потому, что обязаны.

— Я принесу эту клятву, — сказала она.

Ардан резко поднял голову.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что я сказал не для того, чтобы вы бросились в обряд через минуту.

— Тогда зачем?

— Чтобы у вас был выбор.

Она замолчала.

Эти слова оказались неожиданнее всех признаний.

Ардан смотрел на неё, и в его взгляде было слишком много. Не просьба простить. Не требование доверять. Он словно впервые дал ей в руки не готовое решение, а опасную правду и отступил на шаг, позволяя самой выбрать, что с ней делать.

Элиана закрыла глаза на короткое мгновение.

— Вот теперь, — сказала она, — я подумаю.

Он кивнул.

— До рассвета.

— До рассвета.

Но рассвета у них не осталось.

Потому что в это же время в закрытом крыле дети узнали всё.

Не от Элианы. Не от Ардана. Не от Морн, которая, возможно, смогла бы подобрать слова так, чтобы не ранить больше необходимого.

От лорда Тарвина.

Он пришёл в жилую гостиную закрытого класса с двумя служащими и папкой Совета, когда дети уже должны были готовиться ко сну. Формально — для объявления условий предстоящего испытания. На деле — чтобы страх сделал за Совет половину работы.

Элиана узнала об этом слишком поздно.

Когда она дошла до закрытого крыла, у дверей уже стояла госпожа Морн. Лицо у неё было белым от сдерживаемого гнева.

— Где они? — спросила Элиана.

— Внутри. Тарвин ушёл пять минут назад.

— Что он сказал?

Морн не сразу ответила.

— Правду. Самым жестоким способом.

Элиана открыла дверь гостиной.

Дети сидели в разных углах.

И это было первым, что ударило сильнее любых слов.

Кай не на подоконнике, а у стены, будто ему требовалось чувствовать камень спиной. Лир и Лира не рядом: между ними лежало почти два шага, огромных для них, невозможных. Терэн свернулся на скамье и смотрел на свои ладони. Мира стояла у окна, но стекло вокруг неё не трескалось. Это было хуже. Значит, она закрылась так глубоко, что даже её сила замолчала.

— Что он вам сказал? — спросила Элиана.

Кай усмехнулся. Плохо, криво, совсем не как обычно.