Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 30 – Диана Фурсова

Когда двор начал пустеть, ноги у Элианы вдруг стали тяжёлыми. Не от слабости, а от того, что опасность отступила и тело вспомнило: оно не железное. Она посмотрела на свои перчатки. На ладонях ткань была разодрана о камень. Снег на подоле платья потемнел от пыли.

— Вы ранены? — спросил Ардан.

Вопрос прозвучал резко, почти сердито.

— Нет.

— Покажите руки.

— Нет.

Его взгляд вспыхнул.

— Элиана.

— Леди Верн, если мы на виду, — напомнила она тихо. — Или вы забываете официальность, только когда вам удобно?

Он замолчал. В этом молчании было слишком много: и ярость, и вина, и нечто такое, что она не хотела распознавать. Потому что распознавать означало снова искать оправдания.

— Вы поступили безрассудно, — сказал он наконец.

— Возможно.

— Вы могли усилить вспышку.

— Но не усилила.

— Вам повезло.

— Терэну тоже. Впервые кто-то подошёл к нему не с приказом.

Ардан посмотрел на стену. Трещина больше не росла. Под ней уже стояли мастера контура, осторожно обводя камень серебряными знаками. Ни один из них не подходил слишком близко к месту, где стоял Терэн.

— Вы думаете, одного разговора достаточно? — спросил он.

— Нет. Я думаю, что одного разговора хватило, чтобы понять: с ним раньше почти не разговаривали. Его останавливали.

— Иногда остановить — единственный способ не дать силе выйти за предел.

— А иногда постоянное ожидание беды и становится бедой.

Он перевёл взгляд на неё.

— Вы говорите так уверенно для человека без дара.

Элиана устала от этих слов. Так сильно устала, что ответила не резко, а почти спокойно:

— Дар, похоже, не помогает взрослым замечать очевидное. Значит, попробуем без него.

На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на невольное признание. Очень короткое. Слишком короткое, чтобы поверить. Потом он снова стал ректором.

— Завтра утром вы получите утверждённый распорядок.

— Я составлю свой.

— Вы не имеете права.

— Тогда запретите мне при Совете. Сегодня у них и так богатый день для записей.

Она развернулась и пошла к жилому крылу преподавателей, ожидая, что он остановит. Но Ардан не остановил. Только произнёс ей вслед:

— Не приближайтесь к старым архивам северной башни.

Элиана остановилась.

Вот это уже было не предупреждение о детях. Это было о тайне.

Она обернулась.

— Я не спрашивала про архивы.

— Я вас знаю.

Фраза ударила неожиданно мягко. Почти так, как раньше. От этого стало больнее, чем от приказа.

— Нет, лорд Рейвард, — сказала она после паузы. — Если бы знали, не удивлялись бы, что я всё равно туда пойду.

Она ушла первой, оставив его в холодном дворе, рядом с трещиной в стене и тем порядком, который всё больше напоминал тонкий лёд.

Утро в Академии началось не с расписания, а с трёх листов, подсунутых под дверь Элианы.

Первый был официальным. На плотной бумаге с ректорской печатью перечислялись часы занятий, перерывы, разрешённые темы и запреты. Закрытому классу дозволялось изучать историю родов, основы контурной безопасности, родовые клятвы и управление силой под наблюдением. Запрещалось обсуждать личные воспоминания, семейные обстоятельства, прежние вспышки, причины помещения в класс и любые события, произошедшие до прибытия в Академию.

Элиана прочитала список дважды и отложила.

Второй лист был от госпожи Морн. Короткая записка ровным почерком: «Настоятельно советую придерживаться утверждённых тем хотя бы до конца первой недели».