Книга Камера! Мотор! Магия, страница 9 – Катерина Кравцова

Я всматривалась в очертания строения, маячившего за кустами, и как будто не могла навести резкость: в глазах рябило, дом ускользал из поля зрения, как будто даже слегка менял очертания. Все это было так странно, что я присоединила свой голос к операторскому, и к дому мы выбрались, хором перебирая сокровищницу ненормативной лексики. Остановились, посмотрели друг на друга и заржали — уж очень смешно выглядела наша борьба с природой посреди огромного мегаполиса.

И только тогда я наконец увидела его ясно — двухэтажное строение в стиле северного модерна, изящное, хотя и постаревшее. Витые фонарики у входа несколько заржавели, окна и двери были заколочены, крыша с одного края слегка обвисла, но считаться аварийным домик никак не мог. Парадный вход, по крайней мере, выглядел действительно парадным, и на ступенях крыльца топтался Толик с внушительной связкой ключей в руках. Поблизости щурился на солнце наш оккультный консультант — непонятно с чего еще более довольный, чем вчера.

Чуть поодаль, на залитой солнечным светом лужайке, высился мой партнер по сериалу Шура Ведерников — статный двухметровый мужик с удивительным выражением лица. С этим выражением он играл все — драмы, комедии, боевики и исторические блокбастеры. У всех его князей, бравых офицеров и лихих ментов были приподнятые брови, округленные глаза и величественная, неспешная речь.

Увидев его впервые, я, помню, подумала, что однажды он остановился перед зеркалом, пришел в изумление от собственной неотразимой красоты, и с тех пор пребывал в этом изумлении неизменно и непрерывно.

Справедливости ради надо заметить, что такое впечатление он производил на каждого, кто встречался с ним в первый раз. Я тоже некогда пала жертвой его красы, но ненадолго. Невозможно общаться на равных с человеком, который круглые сутки восхищается одним собой. Когда я предложила больше не встречаться, он только встревоженно уточнил:

— Ты что, уже не любишь меня? — и получив мой кивок, уныло вздохнул.

Его должны были любить все. Ну, или как можно больше народу, по крайней мере. К моменту нашей новой встречи Шура, кажется, напрочь забыл, что фазу восторгов мы с ним миновали безвозвратно.

— Аленушка, как я рад! — и с распростертыми объятиями он двинулся ко мне.

Предполагалось, наверное, что я паду к нему на грудь, после чего выражу восхищение его неотразимым видом. Увы, он крупно просчитался.

— Взаимно, — как можно шире улыбнулась я и поднялась на крыльцо, где Толик все еще возился с ключами.

Замок не поддавался — не то заржавел изнутри, не то принципиально отказывался сотрудничать. Во всяком случае, скрежетало в нем как-то угрожающе.

— Ключ сломаешь, что будем делать? — я бездумно огладила холодную и вроде бы несколько сыроватую стену.

Стена повела себя неожиданно: слегка потеплела под моей ладонью и прошла короткой, еле заметной волной. Ну вот, как если бы я погладила кошку, и она изогнулась бы, подставляя бока под дальнейшие ласки. Только это была не кошка. Это, черт возьми, был обычный каменный дом.

Я с подозрением оглядела стену, ничего необычного, конечно, не заметила, и скомандовала взмокшему от трудов Тольке:

— Давай сюда ключ.

В моих руках железка стала послушнее: она крякнула, провернулась в замке и вход в Арбенинский дом наконец открылся. Я шагнула внутрь первой, вдохнула аромат пыли и сырости и подумала, что системы климат-контроля тут определенно нет. Как и прочих, привычных для нашего суматошного века, приблуд. Им и взяться-то — будем честны! — неоткуда.