Книга Пока не будешь счастлив, страница 89 – Анастасия Нуштаева

— Быстрее! – шепнул Женек.

Я хотела возмутиться, сказать, что от страха сейчас заплачу, а это значит, что ему будет дождливо. Но тут Женек произнес:

— Он мои ноги видит.

Тогда я перебралась на несколько ступеней повыше, и Женек, судя по пыхтению, тоже.

Я стиснула перекладины лестницы и старалась не дышать. Прислушивалась к шагам охранника, которые из-за металлического настила хорошо слышались. Женек тоже примолк, и мне даже показалось, что я тут одна.

Шаги были медленными. Я как-то сразу уловила, что охранник прислушивается, поэтому сжала зубы, пальцы и на всякий случай зажмурилась. Шаги приближались. Казалось, они ступают прямо по моей голове. Потом они завернули за угол. По спине пробежала капелька пота и спряталась где-то в штанах. Хорошо, что на Женька не капнула, а то было бы неловко.

Я удивлялась, почему не скрепят перекладины, ведь я так сильно их сжимаю. Наверное, потому что они металлические. Поэтому так и скользили. Я чувствовала, что еще чуть-чуть, еще пара этих жутких шагов, и мои ладони настолько вспотеют, что я больше не смогу держаться.

Только шагов больше не было. Точнее, я их слышала, но они направлялись в другую сторону. Я хотела облегченно выдохнуть, но побоялась, что этот звук окажется слишком громким и охранник вернется.

Мы с Женьком помолчали еще что-то около вечности, а потом он шепнул:

— Давай вверх.

— Нет, – пискнула я, пытаясь глянуть вниз, на Женька. – Давай на этом этаже подождем.

— Давай лезь, – сказал Женек, насколько мог бодро. Но слышалось, что ему подражание обезьянам не по вкусу. – Через какой, думаешь, этаж охранник будет возвращаться?

Я бы пожала плечами, но они были так напряжены, что не хотелось ими шевелить. Женек, как всегда, был прав (о нет, неужели я это признала). Охранник скоро поймет, что сбился со следа, тогда повернет обратно и, если мы не спрячемся этажом выше, увидит нас, сидящими у стеночки.

Так что я, стараясь смотреть только на перекладины, полезла по лестнице. Это было ужасно. Руки скользили, и приходилось уговаривать себя на каждое движение. Ноги, к счастью, не скользили. Выпишу потом своим кроссовкам премию за то, что не подвели в ответственный момент.

В общем, еще через пару тысячелетий лестница-гусеница закончилась, и я почему-то ощутила холодный ветер. Он был не просто сильным. Его порывы едва не сдували меня. Осознать, что это значит, я смогла только опустившись на пол рядом с лестницей. Я отползла, чтобы Женьку было куда влезть, и осмотрелась.

Оказалось, что у этого торгового центра всего два этажа. Я всегда думала, что три. Но только теперь поняла, что первый этаж – подвальный.

В общем, теперь мы с Женьком очутились на крыше, и не сказать, что обрадовались своему положению.

— Ой.

Видно, он тоже забыл, что этажей всего два.

Я бы ответила как-то в рифму и обидно, но сейчас настроение было не то. Ветер обдувал так, как, наверное, обдувает в нескольких метрах от урагана. А еще я зачем-то глянула вниз, и у меня закружилась голова. Тогда я села на крышу. Бетон был холодным, но я обрадовалась, что хоть так могу уменьшить расстояние от глаз до земли.

Когда Женек подошел, я подвинулась, как муравей на рельсах^[1], и он сел рядом. Мне было холодно, и я с грустью подумала о курточке, которую бросила на пол в магазине. Вероятно, злой консультант-ябеда уже унес ее на мусор.