Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 23 – Мария Минц

Я прыскаю со смеху: картина перед глазами встаёт слишком яркая. Гленде я уже рассказала всё про Эвана и Розамунду, пока мы убирались. Она тут же прониклась к нему такой неприязнью, что слово “скотина” в её характеристике, которую она ему выдала, было самым мягким.

Я ей ужасно благодарна за поддержку. От Гленды идёт такое тепло, которое я не получала ещё ни от одной подруги…

— До самых Запретных пустошей бежать будет! — с предвкушением говорит она и залпом допивает своё молоко. Я тут же подпрыгиваю на месте.

— Пустоши, точно! Расскажи о них побольше, пожалуйста! Всё, что знаешь.

И добавляю, почему-то покраснев:

— И про Чёрного герцога. Может быть, ты что-то ещё про него вспомнила.

И тут же одёргиваю себя. Вот чёрт! И почему меня так тянет разузнать о нём побольше? Что за неуёмное любопытство, Джиневра Найт?

В отличие от Тиба, Гленда не пугается, а, наоборот, оживляется.

— У меня есть, что про них рассказать! — воодушевлённо восклицает она, — Садись поудобнее и слушай.

Я тут же придвигаюсь ближе к ней, кладу руки на стол, как заправская ученица, и полностью обращаюсь в слух.

— Запретные пустоши — на то и Запретные, что всем, кто живёт рядом или просто любопытничает, запрещено туда соваться, — с важным видом начинает Гленда.

— Это-то я знаю, — с досадой вздыхаю я, — мне интересно, откуда взялся этот запрет!

Гленда кивает.

— Во-первых, там растёт много всяких опасных растений.

— Ядовитых? — подскакиваю я. Женщина недовольно цыкает:

— Хватит перебивать! Ты меня с толку сбиваешь. Ещё чуть-чуть, и будешь сама всё мне рассказывать!

— Извини, — смущаюсь я и опускаю глаза. Сердце почему-то всполошённо колотится, как будто я только что бежала, как угорелая, спасаясь от кого-то, — умолкаю. Продолжай, пожалуйста.

Гленда изучающе смотрит на меня несколько секунд, треплет Анемона по голове и возвращается к рассказу:

— Ядовитые там тоже встречаются. Но больше хищных. Слышала про цветы, которые мухами питаются? А в Пустошах попадаются похожие, но только охотятся они на людей!

По спине и рукам пробегает озноб. Я ёжусь и зябко передёргиваю плечами.

Гленда искоса смотрит на меня и продолжает:

— Хищные в Пустошах не только цветы. Есть и звери. Казалось бы, что в это такого, у нас тоже всяких волков и медведей хватает! Но нет. Только на Пустошах можно встретить зверя, который будет человеческим голосом на помощь звать! Бросишься помогать, а он тебя и сцапает.

Для пущей убедительности женщина хлопнула ладонью по столу, и мы с Анемоном подпрыгнули. Пёс заскулил и уткнулся мне носом в колени.

— А ещё, — упоённо продолжила рассказ Гленда, — Пустоши покрыты ловушками! Они так спрятаны, что ты ни одну не заметишь, пока не наступишь. Только будет уже поздно. Стоит тебе это сделать, как тут же окаменеешь! Или очутишься за много-много километров от границы Пустошей, ближе к их центру. Или вообще себя забудешь! Вот.

Её глаза блестят, а грудь бурно вздымается: похоже, Гленда вошла во вкус повествования.

— Ну и до кучи, — заканчивает она, — там встречаются проплешины мёртвой земли. На них ничего не растёт, как будто бы разлили какую-то отраву. Из всех подарочков Пустошей этот — самый безобидный, потому что там и ловушек тоже нет. Из твоего окошка, кстати, одна такая видна.