Книга Хозяйка приюта для беглых невест, страница 40 – Наталья Нежданова

О том же, что будет уже сегодня ночью, и думать страшно. Я хочу просто исчезнуть. Перестать дышать и чувствовать. Перестать быть.

Краем сознания считываю злорадное самодовольство мачехи. Ещё облегчение, что я навсегда покину её дом. Судя по извлечённым из памяти прежней Доры воспоминаниям, она всегда меня ненавидела.

Для отца я тоже была пустым местом. Досадным напоминанием о столь безвременно ушедшей девочке-жене. Он даже её портрет приказал убрать в узкий полутёмный коридор.

Кларисса выглядит совершенно потерянной. А нянюшка и вовсе плачет. Промокает глаза уголком шали украдкой от мачехи, потому что той это явно не понравится.

Меня усаживают в карету. Мачеха самолично расправляет по сиденью моё пышное платье и вместе с Клариссой устраивается напротив. Отец с братом поедут в нашем собственном экипаже.

Всю дорогу я представляю, как лопается ось кареты или подламывается колесо. Или лошади вдруг начинают беситься и вытряхивают меня в какую-нибудь канаву. Девушки в пансионе рассказывали о таких случаях.

Но ничего не происходит и мы благополучно прибываем к храму богини Дарры — покровительницы семейного очага.

Дверца кареты распахивается и я зажмуриваю глаза от хлынувшего внутрь яркого солнечного света. Мне помогают выйти и оправляют платье. Я стою, ощущая, что у меня подкашиваются ноги. Я не могу туда идти!

Отец берёт меня под руку и увлекает за собой. Ко входу в храм ведёт расстеленная ковровая дорожка.

Оттеснённая храмовыми служками толпа взирает на происходящее. Волны чужих эмоций беспощадно бьются в моё сознание. Жадное любопытство, зависть, а кое-где даже вполне искреннее восхищение.

Ах, если бы мой дар был стихийным, а не ментальным! Тогда я могла бы себя защитить. Да просто ушла бы и никто не смог бы остановить.

Тяжёлые двери распахиваются, чтобы пропустить меня внутрь и закрыться за моей спиной. Навсегда отрезать меня от свободы и счастья. Да что там — от самой жизни.

Каменная статуя богини, увешенная золотыми и серебряными украшениями — дарами паломников, равнодушно взирает мёртвыми сапфировыми глазами. Дамиор делает шаг навстречу. Как паук, дождавшийся, наконец, своей жертвы.

Нас с Дамиором ставят на возвышение, покрытое драгоценным бархатом с золотым шитьём. Двое жрецов начинают церемонию.

Такое чувство, что это происходит не со мной. Их монотонные голоса словно убаюкивают, так, что я даже начинаю сомневаться, уж не сон ли мне снится.

Но Дамиор сжимает моё запястье, безжалостно возвращая в реальность. Сегодня ночью...

Не хочу! Пусть я исчезну! Пусть меня просто не будет! Словно из тумана доносятся слова брачной клятвы.

— Да! — многозначительно произносит жених и отпускает мою руку, чтобы принять у жреца кольцо, которое он должен мне надеть.

Теперь моя очередь отвечать. Всё моё существо охвачено одним — исчезнуть, раствориться, не быть. Я хочу сказать «нет», но вместо этого у меня перехватывает дыхание.

Что происходит? Я близка к панике. Поднимаю руки и дотрагиваюсь до лица. Делаю шаг вперёд. Почему всё окружающее как будто расплывается и дрожит в каком-то странном мареве?

Кажется, я сейчас упаду в обморок. Вдыхаю и выдыхаю. Да нет, вроде всё нормально. Вон и Дамиор стоит. Головой крутит. Злится, наверное, что я всё ещё не ответила «да».