Книга Хозяйка приюта для беглых невест, страница 10 – Наталья Нежданова

Кроме всего прочего я успеваю ощутить, что в мой чай кто-то щедрой рукой насыпал соли. Вот, значит, почему эта парочка принялась ухмыляться при моём появлении!

Сидящий справа от меня Ромиор, как единственное присутствующее здесь лицо мужского пола, встаёт и бодро оттарабанивает нужные слова. Взгляды всех присутствующих, как и положено, обращены вверх. Тогда я быстренько меняю местами наши с братом чашки.

Наконец, он спокойно усаживается на место и придвигает к себе тарелку с горячим — судя по виду, кашей на молоке, щедро посыпанной мелко нарезанными кусочками каких-то фруктов.

Я же тянусь за чашкой. Вот теперь можно и жажду утолить.

Скандал не заставляет себя ждать.

— Она поменяла чашки! — возмущённо вопит Ромиор, едва пригубив чай.

Я невозмутимо черпаю ложкой из своей тарелки. Держа руки и идеально ровную спину в полном соответствии с правилами здешнего этикета.

Гувернантка вскакивает и подбегает к братцу:

— В чём дело, Ромиор?

Мелкий поганец указывает на меня и заявляет:

— Она подсунула мне испорченный чай!

Я поднимаю взгляд и совершенно спокойным голосом говорю:

— Но ведь во всех чашках он совершенно одинаковый!

Мачеха досадливо морщится. Гувернантка принимается доказывать братцу, что он неправ. Избалованный наглец приходит в бешенство и швыряет в неё этой самой чашкой.

— Ромиор! — кричит мачеха и топает ногой.

Братец осекается и бормочет слова извинения. Потом наклоняется, чтобы поднять упавшую посудину.

Всё-таки боится своей мамаши! — соображаю я.

Кларисса с трудом сдерживает улыбку. Видно, что ей нравится всё это наблюдать. Память Доры подсказывает, что её отношения с братом отнюдь не благостные. Между ними идёт постоянное соперничество. Он — в приоритете, потому что мальчик. Сыновей здесь ценят гораздо больше. Она же напирает на то, что старше его, хоть и всего на несколько минут.

После завтрака мачеха подходит ко мне и говорит:

— Ты плохо влияешь на брата и сестру!

С трудом удерживаюсь от реплики, что яблочко от яблони недалеко падает. Нельзя. Это будет самым вопиющим образом отличаться от привычного поведения зашуганной Доры.

— Простите, матушка! — отвечаю я и опускаю голову, заставляя себя думать, что просто играю дурацкую роль, потому что так надо.

— Скоро отправишься в пансион! Я уже написала письмо и вечером отдам его посыльному!

— Как скажете, матушка! — ещё ниже склоняюсь перед ней.

Нянюшка уже поджидает меня с накидкой, напоминающей мантилью:

— Головку прикройте, чтоб не напекло! Да и приличнее так! Нехорошо, чтоб мужчины на ваши волосы любовались!

Мне-то что до этого? — с удивлением думаю я. — Пусть себе смотрят! Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Сад не такой уж и большой. По крайней мере, та часть, где имеются проложенные дорожки. Но хоть что-то.

Старательно наматываю круги. Движение на свежем воздухе — то, что мне как раз нужно. Пробежаться бы ещё, но этого здесь явно не поймут.

Размышляю о письме мачехи и посыльном. Вот бы написать письмо отцу и передать заодно. Вдруг удастся?

Опускаюсь на скамейку рядом с прикорнувшей нянюшкой и шепчу ей о своём намерении.

— Ох, не просто это! — качает головой она. — Чернила у матушки вашей под замком в шкафчике!

— А бумага?

— Бумагу можно у экономки взять, она и не заметит!

— Гуси тут есть? — спрашиваю я.