Книга Ой, мама, я попала! Из старой девы - в королевы, страница 18 – Наталья Нежданова

Слёзы обиды брызжут из глаз. За что она так со мной?

— Я не такая! — сдавленным голосом произношу я.

Как же кружится голова. Ну да, с утра на ногах и ни крошки во рту.

— Можно я посижу немного? — из последних сил спрашиваю я. — Чаю попью. У меня правда есть чем заплатить!

Делаю шаг в сторону ближайшего стола. Перед глазами мельтешат мутные расплывчатые пятна. Пол уходит из-под ног. Последнее, что я слышу — испуганный возглас трактирщицы.

Прихожу в себя от ощущения холодных брызг на лице. Даже не понимаю толком, где я. Лежу на чём-то твёрдом. Не сразу, но доходит, что это — деревянная лавка, а рядом стоит стол. Я в трактире!

Поднимаюсь и сажусь. Рядом со мной хлопочет хозяйка:

— Ну-ка, рассказывай, что у тебя приключилось! — произносит она,

Поднимаю глаза. Мне кажется, или в её взгляде правда читается сочувствие?

— Отец умер, а дядюшка решил отнять у меня наследство, — начинаю я. — И знакомые отказались поддержать. Получается, мне просто некуда идти!

— Ну-ка, покажи руки! — просит трактирщица.

Недоумеваю, но протягиваю к ней ладони.

— Ну конечно, белоручка! И как ты работать собираешься?

— Я правда буду стараться!

— Моей кухарке нужна помощница. Но учти — будешь ныть и отлынивать — сразу вылетишь вон!

— Я только за вещами сбегаю! — произношу, не веря своему счастью. — Я быстро!

— Съешь хоть тарелку похлёбки! Не хватало ещё на улице где-нибудь упасть! — отвечает трактирщица.

Она говорит, что её зовут Кирия. Я тоже называю своё имя. Только про родовое молчу. Пусть лучше думает, что я из купцов.

Может, она и не злая на самом деле? — соображаю я. — Работать, конечно, трудно будет. Я к такому не привыкла. В моём родном мире был совсем другой быт.

Представляю, каково мне придётся. Таскать воду из колодца, дрова. Мыть посуду и стирать без водопровода. Это же ужас просто!

Да и тело Ирейны действительно слишком изнеженное и не готово к таким нагрузкам. Справлюсь ли я? Но ведь деваться всё равно некуда! Всего-то два месяца поднапрячься.

Похлёбка такая горячая и вкусная! Теперь скорей в гостиницу и обратно.

— Это что, все твои вещи? — удивлённо спрашивает трактирщица.

Уныло киваю.

— Ладно, разберёмся! Сейчас не до этого! Скоро вечер и будет полно работы! Мне надо показать тебе кухню!

У огромной печи с плитой стоит пожилая женщина и мешает мясо на большой сковороде. Трактирщица же подводит меня к лавке, на которой стоят несколько лоханей. В углу — бочка с водой.

Она показывает кастрюлю, в которой греть воду. Потом ведёт меня дальше — к выходу во двор:

— Вон там колодец, если что. А за углом — поленница!

— Вы только говорите мне, что надо делать! — прошу я. — Я не сильно во всём этом разбираюсь.

— Я уже поняла! — усмехается хозяйка и протягивает мне холщовый фартук.

Я таскаю воду и дрова. Потом принимаюсь мыть посуду. Слишком медленно. Кухарка Рания осыпает меня ругательствами. Я стараюсь изо всех сил, но быстрее не выходит. Слишком уж тут непривычно всё. И тело ещё подводит. Всё-таки я, пожалуй, ещё не оправилась от болезни.

Когда трактир, наконец, закрывается, я уже ничего не соображаю толком. Двигаюсь, как зомби. И голова гудит.

— Завтра с утра натаскаешь воды и дров и будешь помогать Рании чистить овощи и ощипывать и потрошить птицу! — говорит хозяйка.