Книга Мой кошмарный роман, страница 55 – Надежда Паршуткина

А потом он просто прижал меня к себе крепче, уткнулся лицом мне в плечо и… отключился. Я почувствовала, как его тело обмякло, как руки, только что сжимавшие меня, безвольно разжались, как голова упала на моё плечо. Дыхание стало ровным, но слишком глубоким — не сон, а беспамятство.

— Игнат? — позвала я тихо, боясь громко говорить. — Игнат!

Никакой реакции. Ни звука, ни движения.

Я попыталась его растормошить — трясла за плечи, хлопала по щекам, звала по имени. Бесполезно. Он спал. Или был без сознания. Я не знала. Я ничего не знала в этом чужом мире, с этим обессиленным драконом на руках и звуками битвы за дверью.

Кое-как, с невероятным трудом, я перетащила его на кровать. Он был тяжёлым, но адреналин творил чудеса. Я пыхтела, кряхтела, чуть не падала сама, но уложила. Укрыла меховым одеялом. Сама легла рядом, прижалась к его боку, слушая ровное, но слишком глубокое дыхание. И провалилась в сон — от усталости, от страха, от облегчения, что я всё-таки здесь, с ним.

Проснулась я от тишины. Не от звуков — от их отсутствия. За дверью было тихо. Совсем. Ни криков, ни звона, ничего.

Игнат лежал рядом всё в той же позе — на спине, с закрытыми глазами, с тем же ровным, глубоким дыханием. Спал. До сих пор спал. Прошло уже много часов, а он не просыпался.

Я встала, подошла к окну — и замерла. Другой мир. Совсем, совсем другой мир.

Огромный город раскинулся в долине внизу — не такой, как наши. Башни, шпили, остроконечные крыши, мосты, перекинутые между зданиями высоко в воздухе. Вдалеке, над горами, парили тени — большие, крылатые, величественные. Драконы. Настоящие драконы. А небо было непривычного, чуть фиолетового оттенка, с двумя маленькими лунами, ещё видными на утреннем небе.

Я заворожено смотрела на это, забыв дышать. А потом вспомнила, что я здесь одна. В чужом мире. С мужчиной без сознания.

Я подошла к двери. Протянула руку к тяжёлой, кованой ручке — и меня мягко, но неумолимо оттолкнуло назад. Как будто упругая, невидимая стена встала между мной и выходом. Магия. Я чувствовала её — тёплую, живую, но непреклонную.

— Игнат! — позвала я громко. — Просыпайся!

Он не отвечал.

Я вернулась в кресло у камина. Огромное, резное, обитое бархатом. Рядом на столике стояла ваза с фруктами — яблоки, груши, что-то незнакомое, похожее на крупный виноград. Я взяла яблоко, впилась зубами, и стала ждать.

Час. Два. Три. Солнце поднялось высоко, залило комнату золотым, нездешним светом, потом начало клониться к закату, окрашивая стены в оранжево-розовые тона. Я сидела в кресле, жевала яблоко, смотрела на огонь и боролась с паникой.

Что, если он не проснётся? Что, если он потратил слишком много сил? Что, если я теперь навсегда заперта в этой комнате, одна, в чужом мире?

Игнат проснулся только к вечеру.

Я сидела в кресле, закинув ногу на ногу, доедала второе яблоко и смотрела, как танцуют языки пламени, когда услышала резкий звук. Он подскочил на кровати — мгновенно, как от удара, как воин, которого внезапно разбудили сигналом тревоги. Заметался взглядом по комнате — диким, испуганным, ничего не понимающим взглядом.

Увидел меня — и замер. Выдохнул так, будто скинул с плеч огромный груз. Расслабился и улыбнулся.

— Ты здесь, — сказал он хриплым, севшим со сна голосом.

Я вскочила с кресла и налетела на него, как фурия.