Книга Жажда тебя, страница 17 – Елена Саттэр

Огромное множество лет я не насыщался.

И мне срочно требовалась свежая кровь.

Я вышел из усыпальницы — стены затряслись. Пусть все знают о моем пробуждении. Пусть сидят по углам и не смеют мешать мне.

Запах человеческой крови манил меня. Люди были где-то совсем близко. Я чуял! И даже причмокнул губами.

Скоро смогу насытится.

Я прошел по лестницам и коридорам. Над моей усыпальницей построили какое-то новое здание. Чуть позже с этим разберусь. Сейчас надо решить основную проблему — проблему голода.

Я шел на запах своей добычи. Люди были близко. Очень близко.

За этой дверью.

Я сорвал дверь с петель и откинул в сторону. В лицо хлынул поток теплого, душного воздуха. Подвал. Подвал забитый людьми.

Тот, кто живет над моей усыпальницей весьма мудро позаботился о пище.

Я услышал громкое дыхание, уловил тысячи запахов. Сюда сгоняли самых разных людей, пойманных в разных местах города. Я уловил утонченные ароматы чистой кожи и кисловатые запахи пота. Моются они или нет, на состав крови это не влияет. Они все дают насыщение.

В первом помещении в клетке сидел человек. В какой-то странной одежде, вероятно, по нынешней моде: штаны и жалкая рубаха. Он поднял на меня взгляд и тотчас же отпрянул, попытался вжаться в стену. Люди всегда безошибочно чуяли во мне хищника. Чуяли свою смерть.

Я разогнул прутья решетки. Пленник начал что-то бормотать. Он так заикался, что не разобрать ни слова, вероятно, молил меня о пощаде. Они все всегда молят о пощаде. Глупцы — весь смысл их никчемных жизней сводится к тому, чтобы дать насыщение мне. Они должны радоваться, что наконец-то настал их час.

— Я голоден! — Я посмотрел в полные мольбы и ужаса глаза.

Одной рукой схватил жертву. Кажется, он пытался сопротивляться — ощущалась пульсирующая дрожь его тела. Всего лишь жалкие потуги человека. На что они все надеются?

Он умолял меня, его слова были полны отчаянья. Все, как и всегда, ничего не изменилось за время моего сна.

Стремительно я припал к его шее к пульсирующему сосуду с кровью и вонзил клыки.

Струя крови полилась.

И вот оно — насыщение!

Кровь наполняла меня, давала мне силы. Наполняла меня мощью. Питала меня.

Вместе с его кровью я получал все самое лучшее, что было у него. Ко мне перешли все не прожитые им годы, его здоровье, его жизненная энергия. Через него я впитал знания, все его знания: об этом мире, о изменениях, произошедших здесь. Тут все стало другим.

Сколько же лет я проспал, если мир так изменился!

Какие-то его личные воспоминания тоже попытались просочиться ко мне, и стать частью меня. Их я никогда не допускал. Мне неинтересно было знать, как жили мои жертвы, чего они боялись, или любили. Их мелкие заботы слишком ничтожны.

Я ощутил легкое покалывание во всем теле — жертва была иссушена до конца. Отбросил в сторону.

И направился дальше.

Я все еще был голоден. Надо было насыщаться дальше. Обычному вампиру требуется не так много крови, но мне всегда нужно было больше. А уж теперь, когда я вышел из глубокого сна, мою жажду очень сложно будет удовлетворить.

Я нашел и других пленников этого подвала. И они тоже отдали мне свою кровь, свои жизни, свои воспоминания.

Я насыщался.

Отчаянные крики жертв ничуть не мешали мне. Было время, когда они меня раздражали, было время, когда они меня веселили. Но теперь стали безразличны.