Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 175 – Юлий Люцифер

Когда все закончили, Дамиан встал.

— Спасибо, леди Роувен.

— За работу спасибо мастерам.

— За то, что остались на срок договора.

Нина закрыла папку.

— Я осталась не ради вас.

— Знаю.

— И не ради дома Эштаров как рода.

— Знаю.

— Ради людей, которые не должны мерзнуть из-за ваших ошибок.

Он кивнул.

— Поэтому и спасибо.

Она посмотрела на него внимательнее.

Он больше не пытался сделать свою благодарность мостом к прощению. Не прятал в ней надежду. Или прятал так глубоко, что не требовал от нее ответа.

Это было новое.

И оттого опасно спокойное.

— Вы изменили гравировку? — спросила она.

Дамиан снял кольцо главы и показал внутреннюю сторону.

“Дом отвечает, пока слышит”.

Нина прочитала.

— Хорошо.

— Мастер сказал, что старый след все равно виден.

— Пусть виден. Полезно помнить, что было раньше.

Он надел кольцо обратно.

— Я помню.

— Это начало.

— Да.

Такие разговоры стали их новым порядком.

Короткие. Точные. Без прикосновений. Без красивых просьб. Иногда болезненные, иногда почти мирные. Дамиан не просил о прошлом и не говорил о будущем. Он работал. Подписывал документы, открывал архивы, передавал полномочия, принимал удар по репутации, когда другие дома узнавали, как именно глава Эштаров нарушил клятву.

Однажды Нина услышала, как лорд Арвис сказал ему:

— Не думал, что дракон сам даст жене развод.

Дамиан ответил:

— Я слишком долго не давал ей ничего, что должен был. Развод был первым, что я не имел права удержать.

Арвис замолчал.

Нина ушла раньше, чем Дамиан мог заметить, что она слышала.

Не потому, что было неприятно.

Потому что было слишком не неприятно.

Через два месяца Огненное Сердце впервые ударило без боли.

Нина в этот день спустилась вниз одна — с Риданом у двери, как всегда, но без Дамиана, без мастеров, без Аврелии. Кристалл Сердца утром стал теплее обычного, и она решила проверить.

В нижнем зале стояла тишина.

Сердце горело ровно. Трещина еще была видна, но уже не как рана, а как шрам на живом теле. Золотая и серебристая линии временной клятвы держали края мягко. Пепельного дыма не осталось.

Нина подошла к своему кругу.

Эвелина Роувен.

Имя светилось спокойно.

— Мы справились? — спросила она тихо.

Сердце ударило.

Раз.

Мягко.

В памяти поднялся голос Эвелины — не словами даже, а теплым движением воздуха:

“Не все. Но главное — да”.

Нина закрыла глаза.

— Что мне делать дальше?

Ответа не было.

И это было правильно.

Эвелина отдала ей просьбу, но не должна была жить за нее. Смерть прежней хозяйки больше не была недописанной строкой. Теперь дальше начиналась жизнь Нины — в теле Эвелины, с именем Эвелины Роувен, но с правом выбирать самой, что это значит.

На третий месяц Совет северных родов утвердил временный свод.

Не полностью, с поправками, оговорками, неприятными уступками и длинными примечаниями, от которых Нэрис хотел грызть перо. Но главные строки остались.

Молчание не согласие.

Жена имеет право на независимое дознание.

Лекарские назначения, влияющие на метку, проверяются вторым лекарем.

Служанки и низшие свидетели допускаются к делам о состоянии жены.

Развод по вине главы рода не уничтожает автоматически право женщины на имя, имущество и защиту.

Хранительство может быть отделено от брака только по свободному договору.

Когда Аврелия привезла утвержденную копию, Агна сказала: