Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 151 – Юлий Люцифер

— Архив подтверждает давний умысел и повтор формулы.

Октавия у порога:

— Дом Эштаров отказывается от пользы, полученной через молчание жен.

Марк, неожиданно появившийся за ней, раненый, бледный, но стоящий, поднял руку с перстнем Роувенов:

— Дом Роувенов признает: наша кровь была продана страхом. Мы отзываем ее из формулы Севара.

Пепельная игла, которую Аврелия принесла с собой как доказательство, треснула в ее футляре.

Кайрен:

— Младшая кровь Эштаров подтверждает. Женский голос не часть имущества дома.

Ридан, не будучи родом, сказал просто:

— Стража свидетельствует: лорд Вейр пытался скрыть преступление нападением и убийством свидетелей.

Аврелия посмотрела на Нину.

— Последнее слово за истцом.

Сердце билось едва.

Нина чувствовала, как черная пустота подступает к краям зрения. Метка на запястье стала не болью, а огнем без кожи.

Она подумала: вот здесь легко было бы стать жертвой. Красиво упасть, закрыть собой Сердце, дать всем повод потом говорить, какая благородная была жена.

Нет.

Эвелина просила не отдать им смерть.

Нина подняла руку.

— Я, Эвелина Роувен-Эштар, требующая развода, говорю последнее перед Сердцем: Севар Вейр не имеет права говорить за мою метку. Не имеет права говорить за жен Эштаров. Не имеет права говорить за Сердце. Его закон построен на украденном молчании. Я отнимаю у него мой голос.

Золотая и серебристая линии на ее метке сплелись.

Не слились.

Сплелись — как две нити в одной ленте.

Сердце ударило.

Сильно.

Пепельный узел взорвался серой золой.

Перстень Севара рассыпался в прах.

Дамиан вскрикнул сквозь зубы: кровь, привязанная к узлу, вырвалась обратно к его руке, оставив на ладони черный ожог. Кайрен удержал северный край, но его отбросило к стене. Ридан подхватил его. Аврелия закрыла лицо рукавом. Нэрис упал на колено, прижимая к груди дневник Клариссы. Октавия схватилась за дверной косяк.

А Нина увидела Сердце.

Не сгусток пламени.

Не источник власти.

Огромную живую рану, в которой под слоями клятв, измен, пепла и мужских решений все еще билось нечто чистое.

На нем осталась трещина.

Но серый дым исчез.

Золотая перемычка стала шире.

Не исцеление.

Передышка.

Нина выдохнула.

И упала бы, если бы Дамиан не оказался рядом.

На этот раз он не успел спросить.

И она не успела разрешить.

Он поймал ее уже в падении, но тут же опустился на колени, держа так осторожно, будто боялся нарушить даже слабость.

— Эвелина.

— Не… — голос сорвался.

— Не держать?

— Не делай… из этого… право.

Он побледнел.

— Никогда.

Аврелия подбежала.

— Жива?

Мастер контуров склонился над Сердцем.

— Жива. И Сердце держится.

— Нина? — прошептала Нина почти без звука.

Дамиан замер.

Она сама не поняла, зачем сказала. То ли имя вырвалось от боли, то ли это был страх потеряться между Эвелиной и собой.

Он услышал.

Аврелия тоже.

Внизу стало тихо.

Дамиан смотрел на нее, и в его глазах было понимание, которого она боялась больше разоблачения. Не полное. Не объясненное. Но он понял: перед ним не та прежняя Эвелина, какой он ее потерял. И не чужая ложь Севара. Кто-то сложнее. Кто-то, кто все равно спас его дом.

Он ничего не спросил.

Только сказал:

— Я слышу тебя.

Не “я знаю”.

Не “кто ты”.

Не “Эвелина”.

Просто:

— Я слышу.

Нина закрыла глаза.

Потом шум вернулся.

— В северное крыло, — приказала Аврелия. — Мавину немедленно. Лорда Эштара тоже к лекарю. Ридана к Севар…