Книга Надоевшая, страница 58 – Сашетта Котляр

Кричать резко расхотелось, да и парень заклеил мне рот изолентой (черной, а не синей), и тихим, безжизненным голосом пригрозил заклеить и нос тоже и проверить, смогу ли я при этом дышать. Если буду «плохо себя вести». На того парня, что таскал мне шоколадку, это существо не походило вообще. Стало крайне нехорошо оттого что он мог так качественно притворяться. Да и вообще нехорошо. Невыносимо хотелось, чтобы Спайк пришел и спас меня. А еще домой. Ага, размечталась.

Денис вытащил меня из гаража, и, не обращая внимания на попытки отбиться, кинул в багажник чьей-то машины (своей у него не было, это я знала точно) и еще раз повторил свою угрозу насчет залепливания ноздрей. Казалось бы, я должна смеяться, но после гаража мне было панически страшно. Открыть багажник изнутри возможным не представлялось, тем более что, кинув в него меня, Агатов, несмотря на то, что я активно брыкалась, как следует перемотал той же лентой мои руки и ноги. Самое странное, что слез не было. Если из-за несчастной любви я плакала, заливая слезами подушку, то сейчас глаза были настолько сухими, что мне хотелось их расчесать до крови. До меня слишком ясно доходило, что ничем хорошим это все не кончится. А еще в голове билась мысль: «Мне очень повезет, если я вообще выживу».

Я не знаю, сколько времени эта проклятущая машина со мной в багажнике ехала в неизвестном направлении. Знаю только, что биться головой о железо на поворотах было крайне неприятно. Да и не только головой. Правда, боль напоминала о том, что я пока еще жива, а не последовала примеру зверей в Агатовском гараже. Это успокаивало, как ни странно. Еще хотелось есть и пить, поскольку, по моему мироощущению, ела я последний раз часов двенадцать назад, еще в школе. А пила и того позже, утром, перед тем, как в нее прийти.

Забавно: реши я прогулять в школу, и в этот гараж, и соответственно, в багажник потом никогда бы не попала. Так и так меня ожидает много веселого и интересного, так почему бы не посмеяться над ситуацией? Помирать так с музыкой и все такое. Потому что биться связанными руками о внутреннюю поверхность багажного отделения смысла не имело.

А мне ведь конец. Хватятся меня в лучшем случае в понедельник, когда я на работу не приду после школы. А это аж через три дня после моей пропажи. То есть через вечность. За три дня меня успеют и помучить, и убить, и от тела избавиться так хорошо, что и не найдет никто. Единственной моей надеждой было то, что Денис правда хотел добраться через меня до Спайка или его отца. Тогда он попытается как-то донести мысль, что я у него, и мне это совсем не нравится.

И тогда, наверное, Белоусов не сможет оставить все как есть. Он, конечно, обещал, что спасает меня последний раз, когда выудил из воды, но он же не конченый подонок. Он не позволит, чтобы меня замучили до смерти. По крайней мере, это было моей единственной надеждой на спасение. А вот если, например, ему окажется все равно… Или если Дениска просто на голову ударенный и мстить никому не хочет… Тогда моя песенка спета. Но думать об этом совсем не хотелось. Вопреки логике, здравому смыслу и моим предыдущим поступкам, сейчас я отчаянно хотела жить. Настолько сильно, что понимала: если Денис даст мне хоть малейший шанс попытаться удрать, я им воспользуюсь.