Книга Надоевшая, страница 112 – Сашетта Котляр

Куда мы ехали, я особо не вникала, очевидно, «переговоры» должны были состояться в нейтральном для всех участников месте, да еще там, где не будет милиции-полиции и лишних свидетелей. То есть, нам опять предстояло ехать по холоду к черту на рога. Не могу сказать, что меня это радовало, но, раз уж я сама выбрала ехать с ними, то возникать было поздно. Зато я с интересом глазела в окно, наблюдая как мимо нас проносится заснеженная дорога и деревья, а «дворники» убирают со стекла снежную морось. Не знаю, как парни, а я ничего не боялась. Меня не покидала уверенность в том, что Змей уже заставил родителей мальчиков принять свои условия, а все это ему нужно было чтобы утвердить свою власть. Не знаю, с чего я возомнила себя знатоком человеческих душ и намерений.

Ехали мы на удивление недолго, и я успела почувствовать себя мебелью, когда вспомнила, сколько раз за последнее время меня перевозили туда-сюда, не особенно интересуясь, хочу ли я быть перевезенной. С другой стороны, этот раз был исключением. Меня честно пытались отправить домой. И именно мое невовремя взыгравшее благородство было причиной новой поездки, приведшей в заброшенные гаражи. Метель как раз улеглась, так что я могла видеть родителей «моих» мальчиков на дорогих машинах неизвестных мне, но явно престижных брендов.

Вернее, пока что я видела в окно только сами автомобили, благо, на дворе было что-то около трех часов дня, и темнеть только начало. Один, очевидно, Белоусова-старшего — вытянутый старый, я бы даже сказала «в стиле ретро», темно-красный. Второй — какой-то внедорожник, серо-стальной. Из него, затормозив первым, вывалился бульдогообразный папочка Мезенцева, и деловито встал возле своего транспортного средства в ожидании, пока то же самое сделают его товарищ по несчастью и Змей.

Вторым затормозило авто Андрея Белоусова, и тот так же, как и Мезенцев-старший, встал рядом с машиной. Мы затормозили последними. Оба отца парней приехали в одиночестве, и, если у них и была какая-то «подстраховка», то они ее не демонстрировали. В отличии от Змея, который, не стесняясь, вышел из машины только после своей охраны. Затем приказал выйти нам, и охранники, не сговариваясь, встали за спинами мальчишек, наведя на них пистолеты. Меня никто ни к чему не принуждал, и даже более того, на меня просто не обращали внимания.

Как будто меня тут и не было. Не самое приятное ощущение. А потом один из телохранителей Змея и вовсе отвел меня подальше, так, чтобы я не слышала, о чем вообще договариваются эти люди. Мол, приказ Змея, и, если мальчики захотят, то сами мне все расскажут. Если выживут. От последнего замечания меня начала бить мелкая дрожь, но, благодаря приказу «мертвого» Агатова-старшего, мне оставалось только издали наблюдать за разворачивающимися событиями.

Мужчины разговаривали, и, хотя я не слышала ни слова, но могла видеть их реакции на то, что произносил собеседник, благо, мы отошли недостаточно далеко, чтобы не видеть их, но достаточно, чтобы ни слова из тихого разговора между бывшими друзьями не долетало до моих любопытных ушей. Поэтому мне было видно, что Мезенцев-старший в ярости, а отец Спайка — в отчаянии, которое тщетно пытается скрыть. Но если его вижу даже я, значит, от Змея оно тем более не укрылось. Сам он стоял спокойно, а на губах его играла кривая усмешка. Так выглядят люди, которые добились своих целей после долгих испытаний и неудач. Так, как Змей выглядят победители.