Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 49 – Сашетта Котляр

— Ты по-прежнему не против, чтобы я сказала, что победила тебя в бою и взяла в плен?

— А как иначе? Что нужно для дела — в том нет беды, даже если это ложь, — Ивар неловко пожал плечами, и мне пришлось придержать его, чтобы не упал, потеряв равновесие. — У меня довольно шрамов. Кто сказал, что это я тебя выхаживал, а не ты меня? — усмешка на его губах напоминала мне вовсе не о том, как я восстанавливалась от ран.

Нет, меня, несмотря на холод, обожгло тем же жаром, что горел между нами в его постели и на шкурах у камина. Ухмылка Ивара стала ещё более ехидной, потому что мои щёки затопил румянец. Я заметила:

— Если ты будешь смотреть на меня так, нам никто не поверит, — с губ сорвалось облачко пара, и осело на платке крохотными каплями. — Соберись, Ивар. Я надеюсь… надеюсь, что ещё не поздно.

Игривость слетела с Ивара также легко, как и появилась, и он неожиданно жёстким тоном отрезал:

— Не поздно. К весне может и было бы, но не сейчас.

Больше мы не разговаривали, погрузившись в роли, которые ещё совсем недавно были незыблемой реальностью. Я одновременно и знала, и не знала, как быть дальше. И от этого внутренности холодели, пока я не приказала себе собраться.

Наш безумный план — своего рода бой. Битва с Ильмером Алым, который враг и роду Волка, и моему, пусть даже Волки и почитают его покамест своим. Или часть Волков. А в бою нет места страха, кто испугался — уже проиграл. И кто открылся врагу — уже побеждён.

Эта мысль отрезвила, и я расправила плечи, а в глазах Ивара, когда он бросил на меня взгляд, появилось уважение и одобрение, от которых мне тоже стало теплее, хоть и совсем по-другому, чем от жара тела.

Когда мы приблизились к стоянке, я уже была совершенно уверена в своих силах. Когда мы пересекли невидимую черту, я услышала окрик:

— Стоять! Кто идёт!

Я сорвала с волос платок, чтобы часовой точно понял, кто перед ним, и громко рявкнула:

— Анника Хальстейндоттир! Везу пленного, и хочу доложиться ярлу Хальстейну.

Тот на мгновение отшатнулся, а затем… бросил в меня горсть соли. Я не стала его осуждать, только усмехнулась:

— Я жива, если ты волнуешься об этом, — я снова укуталась в платок, потому что в кончики ушей нещадно вгрызался голодный мороз. — Где ты видел мертвеца, которого пугает стужа?

— Хёвдинг* Анника… вы живы! — его глаза теперь расширились то ли от ужаса, то ли от восторга. Быть может, и от того, и от другого. Я присмотрелась к парню, и поняла, что и сама его прекрасно помню.

— Как видишь, Лейв, — усмехнулась я. — Меня не так-то просто убить. Отцу доложишь?

— Он вас похоронил уже, — тускло заметил Лейв. — Рольф с Трюггве… постойте! Это же значит, что…

— К ярлу меня отведи, — холодно отрезала я. — Пленника отцу покажу, братьям в глаза посмотрю. Тогда и узнают родичи всё, что нужно им знать.

Я спиной чувствовала взгляд Ивара, и исходящую от него поддержку. Не знаю, как ему это удавалось, но даже сидя на лошади, связанный по рукам и ногам, он всё равно распространял от себя силу и спокойную, тёплую уверенность.

Лейв ничего не заметил, только побелел, вспомнив мой тяжёлый нрав, и бросил своему напарнику, так и не сказавшему ни слова за всё время:

— Не слышал? Дочь ярла вернулась! Хёвдинга Аннику не сломали ни раны, ни хлад, и она вернулась к нам. Передай весть ярлу, да и всем передай, будем пир готовить. Нечасто кто-то возвращается из объятий Холле, так и не перейдя черты.