Книга Ло. Подарок для принцессы, страница 22 – Лолита Моро

Интересные дела! Неужто я и вправду похожа на парня? Я завертела головой, но человек уже исчез в людском море. Да и что печься о карманах? Наличность там звенит чепуховая: с десяток монет разного достоинства. Разумеется, имперская полновесная крона — деньга реальная в любой части обитаемого мира, но не убиваться же по ней офицеру-пограничнику.

Я вступила на Площадь и забыла вскоре о разговоре.

Веселые люди в красных куртках и в высоких колпаках верхом на моноциклах раздвигали толпу в широкий круг. Заскрипела и запищала музыка откуда-то сверху. Я чуть не присела от неожиданности и силы здешних музыкальных звуков. Голые по пояс ребята в ярчайших атласных штанах дули в трехметровые медные дудки. Я заткнула уши, опасаясь сойти с ума. Людям на площади варварские звуки явно заходили в душу, они хлопали в ладоши и что-то вопили музыкантам сквозь рев духовых. Холодный ветер из пустыни сдувал в сторону ароматы мангалов, тандыров, несвежей одежды, табака пополам с морскими грибами и пороха.

Визг карнаев закончился так же внезапно, как и начался. Я приободрилась и протолкалась в первый ряд. Жонглеры спрыгнули с колес и выкатили в центр огромный барабан. Прижали указательные пальцы к губам, прося тишины. Ближайшие зрители охотно подчинились, а галерка продолжала гудеть грубыми мужскими голосами и ругаться на многих языках.

Тут из-за дюжих коверных в алых куртках выбежала пухленькая барышня и легко вскочила на барабанный круг, как на сцену. Инструмент зарокотал под босыми пятками плясуньи. Та завертелась, изгибаясь, падая, вставая, роняя разноцветный шелк с груди и бедер, стуча в кожаную мембрану все острее. Я ухмыльнулась. Ну разумеется! Танец «Злая оса» — один из самых популярных стриптиз-номеров восточного репертуара. И тут же забыла про свой имперский снобизм. Танец безвестной циркачки влез в душу и перевернул. Я не увидела в нем ни пошлых ужимок соблазнения или обычного обнажения прелестей для всех подряд. Даже известного желания понравиться публике я не заметила. Девушка честно искала гадкое насекомое в своей одежде, крутилась, страшилась укуса и готова была убежать на край света. Сделалось так ее жаль, что я готова была влезть на грохочущий барабан, чтобы помочь несчастной. Соскользнула последняя шелковая полоса, и артистка осталась обнаженной перед сотнями ненасытных глаз. Оса все же укусила ее. Хрупкое тело сотрясла дрожь, и оно рухнуло на враз заткнувшийся барабан. Пауза. Я досчитала до десяти, прежде, чем вырвался из глоток рев, и загрохотали хлопки в ладоши. Девчонка, подхватив свои тряпки, умчалась за спины товарищей. Туда же направился толстый мужик. В его крашенной бороде и скрюченных пальцах на поясе прочно застряла похоть. Я разочарованно вздохнула.

Вышли снова зазывалы на ходулях и стали загонять разгоряченную толпу внутрь шатра шапито. Я нащупала монеты в кармане и приготовилась шагать вместе со всеми. Мне хотелось поглядеть, что еще умеет смуглая плясунья.

Как во всех дешевых заведениях всех миров, здесь существовал известный порядок на входе. Ты опускаешь монету в ящик, и дюжий билетер шлепает тебе на руку отпечаток сегодняшней картинки. Ни чека, на номера места на трибуне. Я получила зеленого верблюда на запястье и тычок в спину. Народ сзади прибывал и желал успеть занять места получше. Ведь, кто не успел, тот опоздал и будет сидеть на лестнице в проходе. Никто число зрителей не подсчитывал, даже не начинал. Я торопливо пошагала по рядам пустых лавок, выбирая, где бы сесть. Зря старалась. Публика так шустро заполняла ряды, что я смогла занять только то место, у которого остановилась оглядеться. В памяти остро отпечаталась пестрая человеческая масса. Лица всех мыслимых оттенков, от иссиня-черных до бело-пунцовых, вроде моего, бритые и бородатые, тут тоже хватало длин и оттенков. Платки, фуражки, шлемы, чалмы. Редкие женщины лиц не скрывали, но ненавязчиво уходили за спины своих спутников при любом прямом взгляде. Всех здесь объединяло лукаво-доверчивое ожидание праздника, поселившееся в глазах.