Книга Лики миров, страница 113 – Елена Владимировна Добрынина

Когда голова более-менее начала соображать, я принялась себя успокаивать, как могла, объясняя себе, что, наверняка, Лик не просто так с этой лахудрой пошел, скорее всего хотел что-то узнать. Но все эти доводы, будто водяной гребень о волнорез, разбивались о видение сидящей у него на коленях прелестницы. Формы у нее, конечно… талия опять же… мда, Медея Сергеевна, нам такое крыть совершенно нечем. Дела делами, но никто же не говорит, что полезное нельзя совместить с приятным… В итоге меня штормило и кидало из крайности в крайность: то я со свирепой убежденностью доверяла своему нанимателю, то доказывала себе, что по сравнению с Эри я — ноль без палочки и от таких женщин просто так не уходят, то горевала, то принималась себя жалеть. От этих внутренних баталий я так устала, что была рада любой внешней движухе, лишь бы от них отвлечься. И когда мы с Миртеном вышли из таверны на свежий воздух, мне немного, совсем чуть-чуть, но все же полегчало. Мы прогуливались по городским улицам неспешно, самыми заковыристыми маршрутами, даже на главной площади Неккара побывали. Площадь как площадь, вся в сером камне, с пафосной ратушей и еще какими-то важными зданиями. На меня она впечатления не произвела. Но в нынешнем моем состоянии мне бы и Версаль показался недостаточно хорош. Я слегка оживилась только тогда, когда взгляд мой наткнулся на табличку «Бездарь и Бездна» — все те же белые буквы на черном фоне и тот же незадачливый паренек на вывеске. Только теперь он задумчиво почесывал затылок, стоя рядом с кривеньким заборчиком, который, надо полагать, сам и поставил. Тут мы, кажется, и должны ждать нашего загулявшего магистра.

Лик заявился примерно через полчаса. Я к тому времени впала в странное оцепенение и сидела, уставясь в кружку с заказанным травяным взваром, варясь в своих нерадостных мыслях. Поэтому я сначала услышала, как сквозь зубы коротко выругался Мир и только потом, проследив за его взглядом, увидела вошедшего в таверну блудного боевика — и сразу поняла, почему чертыхнулся блондин. Лицо самого дорогого мне человека было спокойно… слишком спокойно для его живой натуры. Оно могло бы показаться застывшей маской, если бы не глаза — сверкающие холодным, отчаянным весельем. С таким яростным спокойствием гнут в руках ложки, убивают или сами идут на смерть.

Боевик заметил нас и направился в нашу сторону, по пути поймав пробегающего мимо разносчика. Тот выслушал заказ, кивнул и поспешил по своим делам. Магистр Боя же сел на лавку рядом со мной и напротив Миртена.

— Все плохо? — спросил тот.

— Дрянь дело, — согласно кивнул Лик, — а может статься, еще хуже. Все подробности завтра, Мир, мне нужно немного подумать.

Будто молодец из ларца возник разносчик и поставил перед боевиком блюдо с хорошо прожаренным шматом мяса и живописным гарниром из овощей и кружку старого доброго шериза. Судя по скорости подачи блюда, его выдернули из-под носа у менее щедрого или голодного посетителя. Пока наш командир ел, защитник выступал в качестве радиоточки, рассказывая в подробностях, кого из знакомых он тут встретил, в отсутствие друга. Я же, молча, не отрываясь, смотрела на сидящего напротив меня мужчину, отчаянно борясь с желанием то броситься ему на шею, то встряхнуть его как следует и потребовать ответа, за что он так со мной. Спрашивать его о чем-то вслух я не осмеливалась: понимала, что место и время совершенно не те, да и боязно было, если совсем уж честно. Он же время от времени поднимал на меня глаза… и от его долгих, изучающих взглядов у меня внутри все переворачивалось… то виделась мне в них обеспокоенность, то совсем уже обидная жалость. Тогда губы мои сами собой кривились в нелепой, отчего-то извиняющейся улыбке.