Книга На той стороне, страница 95 – Елена Владимировна Добрынина

Николай закончил свой эмоциональный монолог. Больше он не знал, чем аргументировать свою позицию. Оставалось давить на самолюбие и опасность обрушить карьеру Гнездилова. Николай понимал честолюбие товарища. Это ему, старшему сыну богатого графа Ильинского, были открыты все дороги. Да, он сам усложнил свой путь, когда связался с Лилит, но даже эта гнусная история в конечном итоге не сильно испортила ему жизнь. Разве что служба снилась ему до сих пор в сне. Он все-таки надеялся, что через год-другой отец смягчится и позволит Николаю вернуться в армию. Гнездилову же приходилось своё место под солнцем выгрызать. Он был талантливым малым, так зачем рушить карьеру так глупо?

Александр Сергеевич задумался. Может, Николай и прав. Он, конечно, интересуется этой мадемуазелью и имеет к ней однозначный интерес, но вещи он говорит здравые и верные. Куда ты спешишь, Александр Сергеевич? К тому же, ему не давала покоя мысль, что его ведут, давая только нужные улики. А он как болван принимает всё за чистую монету. А если, как и советует Николя, поступить неожиданно: отпустить Анну, установить за ней наблюдение и думать не в сторону Плута, а об организаторах акта. Кто-то же ещё входит в БГ. Бомбу нужно смастерить, где-то хранить и как-то взрывать. У группы должны быть свои осведомители и сочувствующие. А ему очень удачно подсунули красивую девицу с кольцом, на которую он должен был подумать.

В конце коридора, в котором стояли молодые люди, послышался шум и через мгновенье к ним подошли два офицера старшего чина из тех, что осматривали доходный дом.

— Так и знал, Александр Сергеевич, что ты ещё здесь. — Начал один из них. — Мои люди всё осмотрели, как сквозь землю провалился твой Плут. Ни его, ни кольца не нашли, хотя в каждую щель заглянули.

Гнездилов принял доклад и отпустил полицейских по домам.

— Вот видишь, Саша. — Неожиданно обратился к нему Николя, трогая за плечо. — Я был прав, это ложный след.

Гнездилов опешил. Сашей его называла только матушка, да и то в далёком детстве. Наверное, именно в тот момент он и решил окончательно, что отпустит гувернантку.

Когда Иван, вымокший и грязный, появился из чулана особняка на Галерной, Ася уже почти спала. Она ждала возвращения Ани и своего любимого прямо в передней, взобравшись на банкетку с ногами. Дядюшка просил её пойти в гостиную, прилечь на диван, но всё было тщетно: Ася отказывалась уходить из передней напрочь.

Хлопнула дверь чулана и из неё буквально вывалился Иван. Полы его кафтана были заляпаны жижей, кушак почти развязался, а шапка сдвинулась набекрень.

— Ваня! — Подскочила Ася и бросилась к нему на шею.

— Погоди, дай отдышаться.

— Ты один? — Испуганно прошептала девушка. — А Анька где?

— Один, — с досадой ответил парень. — Сейчас расскажу, надо переодеться.

— Конечно, Ванечка. — Спохватилась Ася и побежала в комнату за сухой одеждой.

В коридоре она столкнулась с дядей, который вышел на шум. Судя по всему, он тоже даже не ложился.

— Вернулись? — Озабоченно спросил он.

— Я один. — Отозвался Иван, появляясь в проходе и загораживая собой все пространство коридора.

— Милостивый Бог! Как же так? — Одними губами прошептал концертмейстер, побелев и схватившись за сердце.

— Дядя, тебе плохо? — Ася выскочила из комнаты.