Книга Ретрит, страница 126 – Елена Владимировна Добрынина

* * *

Das macht absolut keinen Unterschied* — Это не имеет ровным счетом никакого значения (нем)

Мари была окрылена. Она порхала, будто бабочка, несмотря на то, что жизненная пора этих созданий давно прошла, за окном беспрестанно лило и сизые тучи повисли низко-низко, рискуя зацепиться за шпиль Петропавловской крепости. И в эти хмурые, осенние дни Мари похожа была на птичку, маленькую и нежную, что дождалась наконец весны. И весна эта расцвела теперь буйным цветом в её сердце.

Они объяснились. Все опасения и страхи, что мучили Мари теперь не имели силы. Он любит её, ищет с ней встречи, передает ей послания. Он подарил ей неаполитанские чётки, которые девушке пришлось скрывать от матери. Но в отличие от четок, скрыть мечтательную улыбку и взволнованный взгляд было труднее.

А вчера Мари подслушала разговор матери и Лео. И эта беседа пошатнула ее веру в счастливое будущее. Все вышло случайно, но девушка даже рада была, ибо теперь имела представления, что все её прежние надежды на счастливый финал напрасны.

Мать против!

Вчера в вечеру, когда они только вернулись из столицы и, выбравшись из неудобного экипажа, разбрелись по своим покоям, Мари зачем-то решила вернуться в кабинет, где уединились мать и Лео. Она хотела спросить о чепухе, про которую сейчас с трудом могла бы вспомнить: теперь заносить вещи или же чуть погодить, но стала тайным свидетелем разговора, который многое ей объяснил.

— Не понимаю, зачем мы притащились сюда накануне начала Сезона — недовольный брат пытался высечь искру, дабы раскурить трубку. Не время и не место для курительного ритуала, но, что удивительно, Ханна Бориславовна не сделала ему замечания. — Зачем было нужно ехать в имение?

— Ах, Лео, ты же умный мальчик, подумай сам! — сказала мать, взволнованно заламывая руки. — Я должна была хоть что-то предпринять, чтобы избежать катастрофы.

— Полагаете, её можно избежать? — усмехнулся брат.

— Не знаю, но буду предпринимать все возможное.

— Ежели за три года не нашлось достойного кандидата на наш «цветок», — Лео презрительно фыркнул, — неужто теперь найдется? А так хоть какой-то прок.

— Я чувствую, знаю, что есть еще шанс. Ну, не за этого же солдафона мне отдать её, милый? — всплеснула руками матушка.

Мари поняла, что речь шла о ней и притаилась, больше слушая у приоткрытой двери, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Казалось, она даже не дышала.

— Ну, — протянул Лео, — он — не самый худший вариант. За неимением другого жениха мог бы и сгодиться. К тому же Государь ему благоволит, наградил, вон, за дело при Голымине. Кажется, Владимира ему пожаловал.

Мать недоуменно уставилась на своего любимого сына:

— В своём ли ты уме, Леопольд? Этой малахольной ничего не нужно, что понятно, учитывая ее влюбленность. Но как же мы? На одной любви Императора далеко не уедешь. К тому же, сегодня ты в милости, а завтра в опале. Много ли я преференций получила от брака с твоим отцом? Мы должны найти Мари другую партию. Пусть менее родовитого жениха, зато со средствами!

— Именно поэтому, maman, мы вернулись в эту дыру вместо того, чтобы искать жениха в Петербурге? — съязвил братец.

— Если бы ты был более внимателен, Леопольд, то заметил бы, что в последнее время Арсеньев таскается к нам почти ежедневно. Ежели он в карауле, то непременно передает всякую чепуху с посыльными — подарки и цветы. Совсем задурил Мари голову. Присутствием здесь я выиграю время до бала у Воронцовых, а пока придумаю, как избавить себя и глупую дочь от князя. Вот же прилип, как банный лист. — Мать рассерженно стукнула кулаком по столу.