Книга Яга и хрустальная гора, страница 1 – Ника Верон

— Ты, кто? – оторопело уставился на прекрасную деву Иван, явно не ожидая такую встретить в глухом лесу.

— Несчастье, ни для кого не ставшее счастьем, - прозвучал странный ответ. – А кто ты, добрый молодец? – спросила в ответ, в нерешительности остановившись за оврагом. Как переходить собиралась, не представлял. Глубок тот. И в длину – конца-края не видать.

— Иван, сын царский, батюшку Федором величать, матушку – Ефросиньей, - ответил, с интересом девицу разглядывая.

Красоты подобной видеть не доводилось. Кожа солнышком хоть и тронута, ни как у барышни белая, а всё заметно – нежная. Румянец на щечках, а от внимания к себе так вообще зарделась. Волосы русые в косу тугую заплетены. Ниже пояса та. Лента в волосах – одна. Не сосватана, выходит незнакомка. Да и за кого здесь сосватанной-то быть? За Лешим если только.

— А делаешь что в наших краях глухих? – тихо спросила, взгляда не отводя.

Не из робкого десятка девица. Не стесняется открыто смотреть. Или воспитана иначе, чем в землях его родителей девиц воспитывают? Из чьего роду-племени? И в лесу глухом – откуда?

— Жену себе ищу, - выдал Иван, не раздумывая, любоваться незнакомкой продолжая.

Личиком милая, вроде, а вот взгляд… Взгляд, прожигающий насквозь. Словно ведьма, до нутра достать пытается.

— Жену? – переспросила девица в недоумении. – Это в наших-то болотах и лесу дремучем? – усмехнулась вызывающе. Вот еще новость. Скромность где? – мысль мелькнула. - Здесь если только Кикимору найдешь или жабу зеленую.

— А Кикимора женой стать не может?

Ответ озадачил незнакомку. Долго смотрела на гостя для сих мест непривычного. Всё ли у того с головой в порядке, понять пытаясь. За многие года первый такой тут выискался, до слов охочий, любопытство свое и намерения не скрывающий.

— А ты, Иван, осторожнее со словами-то, - произнесла, усмешки чуть ироничной, непонятной для того, не скрывая. – Сбываться они свойство имеют, в здешних местах будучи произнесенными.

Было княжество в землях русских. Затеряно где-то меж полей и лесов. Много княжеств в то время было. Русь поделилась, каждый себе хозяином быть хотел.

Так вот, в одном из княжеств подрос, нет, вырос сын княжеский. За двадцать с лишним годков перешагнул уверенно. А жениться все никак не женился. То одно ему в девице не нравилось, то другой. То слишком красива, то слишком горда и спесива.

— Нет достойной, чтобы в будущем княгиней стать, - твердил одно в ответ на все уговоры матушки женой порадовать, да детишками малыми.

— Так и умру, невестку не приветив, внучат не увидев, - вздыхала Ефросинья всякий раз, когда сын очередную кандидатуру в жены отклонял.

— Что перебираешь, как девица? – возмущался князь-отец. – Возрастом давно вышел. Жена в доме должна быть. А ты всё девок мне портишь. Скоро пол терема твоих последышей незаконных бегать будет. Жене как объяснять станешь? Слава по землям о беспутности твой пойдет, ни один уважающий правитель свою дочь-племянницу отдать не пожелает в жены. Бобылем век скоротаешь, да так и сгинешь, никого опосля себя не оставив.

Не доволен был князь Фёдор поведением сына единственного. А как воле своей заставить подчиниться, не знал. Жену жалел, от мысли насильно женить сына отказываясь. Хотя мысли такие всё чаще посещали в последнее время.