Книга Ножницы, страница 25 – Анна Завгородняя

— По вам можно сверять часы, госпожа Вандермер.

И словно вторя словам фон Эберштейна напольные часы в особняке ожили, пробив десять вечера.

— Где же господин фон Дитрих? – спустившись, я огляделась в поисках барона.

— Простите, задержался, — раздался голос сверху. Уве стремительно сбежал вниз и встал рядом. Вид у него был слегка взволнованный и взлохмаченный. Я невольно решила, что господин фон Дитрих мог за этот час где-то поохотиться, но не стала уточнять. Сытый вампир – безопасный вампир.

— Идемте. Экипаж уже готов и кучер ждет нас, — произнес Максимильян.

Вышедший в холл слуга подал теплые вещи и трость графу.

— Вернемся к утру, — бросил фон Эберштейн, обращаясь к прислуге. – Прием у герцога может затянуться, так что ложитесь спать.

Лакей с поклоном открыл нам дверь, и мы вышли в холодную ночь, дышавшую морозом.

Спускаясь за господами, я невольно обернулась, посмотрев на окна спальни юного маркграфа и нисколько не удивилась, заметив, что тяжелая штора покачнулась.

Штефан наблюдал за нами.

«Маленький, любопытный лисенок!» — подумала я тепло, надеясь, что мальчик не воспользуется отсутствием дядюшки и гувернантки и сбежит гулять по городу в лисьем обличье, а ляжет спать, как прилежный маркграф.

— Дамы вперед! – провозгласил Уве, когда мы подошли к экипажу.

Вампир открыл для меня дверь и подал руку, помогая забраться в теплый салон, внутри которого горел магический светильник.

Спрыгнувший с козел кучер остался не у дел – господа сами закрыли дверь, и вознице не оставалось ничего другого, как вернуться на свое место.

— Куда отправляемся, ваша светлость?

— Сначала в центр, а дальше я уточню маршрут, — ответил граф.

Свистнул в воздухе хлыст. По дорожке застучали тяжелые копыта. Экипаж тронулся с места и минуту спустя выехал за ворота, покатив по улице прочь от особняка.

Я привычно поправила перчатки, как делала иногда, если нервничала. Мой жест не ускользнул от внимания Максимильяна, сидевшего напротив. Впрочем, граф ничего не сказал, и я мысленно поблагодарила его за это молчание.

Всю дорогу ехали в тишине, и только на центральной улице фон Эберштейн уточнил для кучера наш дальнейший маршрут. Еще какое-то время мы двигались вдоль спального квартала. Мимо проплывал спящий город и сонные фонари. Им на смену пришла парковая зона с высокими деревьями, укрытыми снегом, отчего ночь не казалась такой уж темной.

К воротам дворца мы прибыли в назначенный час. Я увидела, что нас ожидают.

От ворот отделилась фигура и направилась к нам.

Фон Эберштейн опустил стекло окна и посмотрел на человека, кутавшегося в длинный плащ. Незнакомец был невысок ростом и худ, а когда он откинул назад широкий капюшон, я узнала баронессу.

— Рада, что вы не задержались, — произнесла Леннинген и, повернувшись в сторону ворот, взмахнула рукой, затем снова обратилась к графу, не скрывая свое недовольство: — Открой же мне дверь, Макс. Я тут порядком замерзла, пока ждала вас.

Фон Эберштейн вышел из кареты, галантно подал руку Лорелей. Госпожа Леннинген заняла место рядом со мной, когда Максимильян забрался следом и, закрыв дверь, велел кучеру трогать.

— Я решила встретить вас лично, — проговорила Леннинген, потирая озябшие руки, затянутые в тонкие шелковые перчатки. – Во дворце слишком мало тех, кому я могу доверять, — пояснила она. – Поэтому приходится многое делать самой.