Книга Ножницы, страница 11 – Анна Завгородняя

Я еще раз взглянула на нити Маргареты и не решилась сказать правду.

— Время еще есть, — произнесла, зная, что надо обсудить данный вопрос с фон Эберштейном и баронессой. Возможно, вместе мы найдем решение? Хотя кого я обманываю?

Выход есть, но он настолько опасен, что никто не согласится.

— Почему никто ничего мне не говорил? — вздохнула фрейлина. – Что-то подсказывает мне, что остальные тоже видели, просто молчали.

Мне, конечно, хотелось бы сказать Маргарете, что я такая вся особенная и никто, кроме меня не смог увидеть эти нити, но подобное было бы ложью. Сильные целители должны были увидеть. Просто не пожелали связываться с пожирателем, вот и ничего не говорили, посчитав женщину обреченной. По сути, она таковой и была.

— Что мне делать? – спросила Маргарета.

— Возвращайтесь во дворец к своей королеве, — посоветовала я. – Мы с госпожой Леннинген и с моими друзьями обсудим этот вопрос. Я попробую вам помочь, а пока... — Я призадумалась, вспоминая все, что знаю о пожирателе душ. С пожирателем вообще не следует связываться, и это поняли все, кто осматривали фрейлину. Даже Рихтер с его возможностями и опытом не рискнет. Куда же мне?

Я бросила быстрый взгляд на больную, выдавила улыбку, отчаянно надеясь, что она получилась естественной, и вышла.

Граф и Уве ждали меня в коридоре. Баронесса стояла неподалеку. Сложив на груди тонкие руки, Лорелей молча взглянула на меня. В ее глазах читался вопрос.

— Давайте обсудим все где-то подальше от комнаты, — попросила я.

Максимильян кивнул, а госпожа Леннинген проговорила:

— Идемте в мой кабинет. Там нас никто не потревожит и не услышит.

«То, что надо», — подумала я.

Когда мы отошли на приличное расстояние от спальни, где находилась фрейлина, фон Дитрих, не выдержав, тихо спросил:

— Неужели все так плохо?

Я взглянула на вампира.

— Вижу, что да, — он вздохнул.

— И тем не менее вы должны попытаться помочь, — бросила Лорелей не оглядываясь.

— Госпожа Вандермер не обязана! — резко возразил фон Эберштейн, следовавший за Леннинген.

Лорелей задержала шаг, обернулась и смерила графа недовольным взглядом.

Помещение, куда привела нас хозяйка дома, тоже было нежилым. Несмотря на то что даже на чехлах, укрывавших мебель, не было пыли, а камин был вычищен, как и круглый ковер, лежавший на полу, воздуху не хватало свежести.

Баронесса подошла к одному из кресел, стоявших у низкого стеклянного столика, и сорвала чехол. Затем проделала это с остальными креслами и жестом пригласила нас присесть.

— Я так полагаю, разговор будет долгим? – уточнила она и добавила: — Жаль, не могу предложить вам чаю или чего-то покрепче.

— Переживем, — бросил фон Дитрих, а Максимильян сделал то, что хотела бы сделать я: подошел к окну, раздвинул шторы и открыл ставни, впустив в кабинет чистый, холодный воздух, пахнувший прелыми листьями и свежестью мороза.

Баронесса поджала губы, а я с радостью сделала полный вдох.

— Рассказывайте, — велела мне Лорелей.

Я встала у камина, проигнорировал кресла, и взглянув на обращенные ко мне лица, произнесла:

— Мы имеем дело с пожирателем душ.

Во взоре баронессы Леннинген страха не оказалось. Стало понятно: она вряд ли слышала об этом существе. А вот Максимильян и Уве переглянулись.

— Кто это или что это? Насколько оно опасно? – спросила Лорелей спокойно.