Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 94 – Диана Фурсова

— Почему не пришёл ко мне? — спросил Каэль.

Орс опустил голову.

— Леди Селеста сказала, что вы не сможете отдать приказ сами. Что отец в вас победит главу рода. Что верные люди должны помочь вам сделать то, что вы потом сможете оспорить мягче.

Селеста резко подняла подбородок.

— Я говорила о необходимости избежать силового конфликта. Я не приказывала похищать детей.

Элиана посмотрела на неё.

— Как удобно. Снова не приказали. Только оставили мысль.

Селеста повернулась к ней.

— Вы не в положении судить меня.

— Уже в положении.

Слова вышли тихо, но зал услышал.

Дорена вдруг усмехнулась.

— Как быстро плохая мачеха привыкла к новому титулу.

Каэль повернул к ней голову.

— Осторожнее.

— А что мне терять, ваша светлость? Ключи? Место? Вы уже всё забрали. Теперь слушаете женщину, которая за несколько дней решила стать святой.

Элиана взяла дневник прежней Элианы и положила на стол.

— Нет. Я решила не прятать грязь под ковёр.

Дорена побледнела.

Впервые по-настоящему.

— Что это?

— Записи прежней хозяйки дома. Там есть ваши советы. Ваши слова о том, что детей нужно держать отдельно, что страх удобнее уважения, что мягкость — поражение. И письма леди Селесты. Очень вежливые. Очень точные.

Селеста замерла.

— Вы не имеете права читать личные записи.

— Возможно, — сказала Элиана. — Но вы имели ещё меньше права делать из детского страха лестницу к власти.

Старший советник открыл дневник на отмеченных местах. Читал молча. Потом передал женщине с цепью. Та читала дольше, чем хотела показать.

В зале стояла тишина.

Дорена попыталась заговорить первой:

— Леди Элиана сама отдавала распоряжения. Я служила хозяйке.

— Да, — сказала Элиана. — И она виновата.

Все посмотрели на неё.

— Прежняя Элиана виновата, — продолжила она. — Она слушала вас. Слушала леди Селесту. Но выбирала сама. Она причиняла детям страх. Она вычёркивала их из дома маленькими решениями, пока они не стали ждать изгнания как чего-то неизбежного. Я не прошу снять с неё вину.

Каэль сидел неподвижно.

— Но если Совет хочет использовать прошлые распоряжения как доказательство, что дети опасны и дом не справляется, пусть увидит всю картину. Страх детей был создан взрослыми. Их сила не причина. Их сила стала голосом, когда им запретили обычный голос.

Старший советник медленно закрыл дневник.

— Леди Селеста, вы подтверждаете письма?

Селеста молчала.

— Письма написаны вашей рукой?

— Да, — сказала она наконец. — Но в них нет приказов.

— В них есть давление на хозяйку другого рода в период, когда решалась судьба малолетних наследников.

— Я заботилась о Рейваре.

Каэль посмотрел на неё.

— Нет. Ты заботилась о том Рейваре, где для моих детей было место только после твоего разрешения.

Селеста побледнела.

— Каэль…

— Генерал Рейвар, — сказал он.

Эти два слова ударили сильнее любого обвинения.

Селеста отступила на полшага.

Женщина с цепью произнесла:

— Род Вейр будет недоволен таким толкованием.

Старший советник ответил:

— Род Вейр сам объяснит, почему его представитель вмешивался в домашний круг Рейвара до решения Совета.

Селеста впервые потеряла свою безупречную осанку.

Не рухнула. Не заплакала. Просто стала меньше — не лицом, не красотой, а влиянием. С неё будто сняли невидимую корону правильной женщины, которая лучше всех знает, как надо.