Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 22 – Диана Фурсова

— Марта просила передать, что его светлость велел собрать всех, кто служит в восточном крыле, после завтрака, — сказала Нисса. — И ещё… госпожа Дорена уже ждёт в хозяйственном кабинете.

Имя прозвучало иначе, чем имена Марты, Дорна или Эвена. В нём было что-то жёсткое, неприятно скользкое, как холодный металл под пальцами.

— Госпожа Дорена? — переспросила Элиана, хотя помнила вчерашние слова Каэля.

— Распорядительница восточного крыла, — пояснила Нисса и тут же поправилась: — Бывшая распорядительница. Наверное.

— Наверное?

Нисса опустила глаза.

— В этом доме лучше не считать человека бывшим, пока он сам не ушёл из комнаты, госпожа.

Элиана посмотрела на девушку внимательнее. Иногда Нисса говорила робко, путано, почти шёпотом, но в её фразах всё чаще появлялась точность, которую невозможно придумать без опыта.

— Она опасная?

— Она… знает, кому что сказать.

Очень понятный ответ. И очень нехороший.

Элиана поднялась. Платье сегодня выбрала сама — самое простое из тех, что нашлось: тёмно-серое, без серебряной вышивки на рукавах, с мягким поясом и высоким воротом. Простым оно было только по меркам прежней Элианы, потому что ткань всё равно оказалась дорогой, а застёжки — тонко выточенными. Но в нём хотя бы можно было идти, сидеть, наклоняться над бумагами и не чувствовать себя драгоценной угрозой.

— Нисса, сегодня мне понадобится не красота, а список.

Девушка моргнула.

— Какой список, госпожа?

— Всего, что было убрано из детского крыла за последние месяцы. Вещи, ткани, книги, игрушки, бумага, мебель, светильники, всё. Если не знаете — спросите у Марты, у Эвена, у тех, кто носит бельё и убирает комнаты. Только без допросов. Не надо пугать людей.

Нисса кивнула, но в лице у неё мелькнуло сомнение.

— А если они подумают, что вы ищете виноватых?

— Так и подумают. Поэтому скажите сразу: наказаний за исполнение прежних распоряжений не будет.

Девушка вскинула глаза.

— Совсем?

— Совсем, если речь не о жестокости и не о воровстве. Я не стану наказывать людей за то, что они боялись приказов прежней хозяйки.

Нисса смотрела так, будто Элиана произнесла что-то опасное. Потом очень тихо спросила:

— А если прежней хозяйкой были вы?

Вот он, первый по-настоящему честный вопрос.

Элиана не обиделась. Не имела права. Для Ниссы, для Марты, для всего замка прежняя и нынешняя Элиана были одним человеком. Одним лицом. Одним голосом. Одной рукой, которая вчера могла оттолкнуть, а сегодня вдруг протягивала плед.

— Значит, я отменяю собственные ошибки, — сказала она. — Не словами. Делами.

Нисса долго молчала, потом поклонилась.

— Я передам.

В хозяйственный кабинет Элиана шла без сопровождения, но не потому, что стала храбрее. Просто ей нужно было хотя бы несколько минут побыть одной между чужой спальней и очередной битвой. Замок утром выглядел иначе: вместо вечерних теней — голубоватый свет в окнах, вместо приглушённых голосов — сдержанная суета, запах горячего хлеба из дальних коридоров, скрип ведёр, шаги, тихие распоряжения.

При её появлении всё всё равно смолкало, но теперь Элиана училась не считать эту тишину личным ударом. Люди смотрели не на неё нынешнюю. Они смотрели на память о прежней.

В кабинете её ждала женщина лет пятидесяти, высокая, сухая, в тёмно-зелёном платье с узкими рукавами. Седины в её волосах почти не было, лицо сохраняло правильность и холодную ухоженность, а взгляд — то неприятное спокойствие, которое бывает у людей, давно привыкших управлять чужим страхом.