Книга Цена (не) её отражения, страница 207 – Тория Кардело

— Зачем вы это делаете с людьми?.. — собственный голос прозвучал хрипло, слабо.

Агата села напротив. В полумраке комнаты её лицо казалось вырезанным из слоновой кости — бледное, идеальное, почти неживое. Только глаза выдавали что-то человеческое, слишком человеческое в этом сверхъестественном существе.

— Вы многого не понимаете, Александра, — она перебирала нити, словно играя на невидимом инструменте. От каждого движения ее пальцев появлялось лёгкое свечение или тихий перезвон хрустальных колокольчиков. — Я лишь позволяю идеальному «Я» стать реальным. Идеальную жизнь, исполнение желаний или избавление от страданий.

Она подняла одну из нитей — тонкую, синюю, дрожащую — и поднесла к глазам, пристально разглядывая, как учёный исследует редкий образец.

— Психика человека — многослойна, — продолжила она задумчиво. — Сознательное представляет лишь верхушку айсберга, а истинные желания, страхи, потребности скрыты глубоко в бессознательном. Моя задача — дать доступ к тому, что человек на самом деле желает, освободить его от оков случайной реальности, в которую он был брошен против своей воли.

— Но вы же просто толкаете людей к смерти и самоубийству! — Аля резко выпрямилась в кресле. Гнев внезапно перекрыл боль, придавая ей силы. — Заставляете поверить, что смерть лучше жизни, а воображение лучше реальности!

Нити вокруг задрожали сильнее, некоторые засветились ярче. Музыка Шопена стала громче, неистовее. Агата не вздрогнула, не отшатнулась. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнул смутный интерес. Она грустно улыбнулась, поглаживая чёрное веретено между пальцев.

— Смерть и жизнь, реальность и воображение — эти разграничения созданы лишь человеческим разумом, пытающимся упорядочить хаос существования, — она говорила тихо, но каждое слово словно отпечатывалось в воздухе, оставляя после себя невидимый след. — Почему вы так уверены, что мир, в котором вы родились, более реален, чем мир ваших снов? Почему считаете, что жизнь в страдании лучше существования в гармонии с собой? Мы все — лишь истории, которые рассказываем сами себе. Некоторые истории причиняют боль, другие дарят счастье. Я просто предлагаю выбор.

Её слова задели что-то глубоко внутри Али. Сомнение. Неуверенность.

«А что, если она права?»

Что, если нет никакой объективной реальности, а есть только история, которую люди выбирают?

Но потом она вспомнила Романа. Его жертву. Его выбор.

— Вы не предлагаете выбор, — возразила Аля, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. — Вы провоцируете людей на смерть. Это зло!

Нить в руках Агаты натянулась, завибрировала, издав звук, похожий на струну виолончели.

— Зло и добро — тоже лишь конструкции человеческого разума, пытающегося упорядочить бесконечность вариантов, — она отпустила нить, и та устремилась вверх, сливаясь с другими в сложном танце. — То, что вы называете смертью, я называю испытанием. Жертвой на пути к исполнению всех желаний.

Она откинулась в кресле, и внезапно весь её облик изменился. Исчезла отстранённость, маска непроницаемости снова дала трещину. Прядильщица Снов выглядела почти… человечной.

— Раньше я была другой, — её голос стал тише, в нём появились нотки, которых Аля раньше не слышала. Уязвимость? Ностальгия?

— Божественным существом, прядильщицей снов, высшей сущностью. Обречённой наблюдать за людьми и творить реальность из их бессознательного.