Книга История одного развода, или Лови попаданку!, страница 66 – Ольга Коротаева

Но все романтические мысли вылетели из головы, стоило заметить, как по полу, темнея на ярком солнце, ползёт тень, которую никто не отбрасывал.

— Шаманка! — испуганно вскрикнула я и вцепилась в акушерку. — Немедленно позовите шаманку!

На лице женщины мелькнуло недоумённое выражение, но акушерка тут же заученно улыбнулась:

— Простите, но у нас нет такой услуги.

— Если вы не найдёте шаманку, я не стану рожать! — взвизгнула я.

— Да куда ты денешься, — успокаивала меня Галя. — Ребёнок уже на подходе, он обратно не залезет и не рассосётся. Давай, вдох-выдох. Я буду твоей шаманкой.

— А ведь точно, — я посмотрела на женщину, которая помогла мне в этом мире. — Неси жёлтую бумагу, красную ручку или фломастер… И погремушку!

— А погремушку-то зачем? — удивилась она, но я громко застонала и поморщилась, и Галя выставила ладони: — Ладно-ладно. Бумага исключительно жёлтая? А по плотности?

— Галя! — зарычала я, и женщина вылетела из палаты.

Пока врач и акушерка наперебой уговаривали меня не пытаться родить малыша обратно, я ждала и в ужасе косилась на Тень зла, которую никто не видел, ведь шаманка из другого мира исполнила своё обещание.

Когда я исчезла там, а здесь ещё не появилась, в полусне-полубреду, находясь неизвестно где, услышала шёпот, от которого до сих пор мурашки бежали, стоило только вспомнить.

«Если есть тень, значит, кто-то её отбрасывает. Помни, попаданка, что тень — это всего лишь тень. Но если света много, то и тень будет не одна».

Я всё время думала над тем, что обозначали эти слова, и зачем мне суждено было их услышать. А сейчас, глядя на подбирающуюся к родильному креслу тёмную сущность, замерла в ужасе. Может, такая тень — лишь проекция зла в одном из миров? Моё появление в том мире привлекло её. Неужели нам с малышом нет места и в этом?

— Нашла!

В палату ворвалась Галя и, помахав жёлтой туалетной бумагой, метнулась ко мне.

— Нельзя… — попыталась вмешаться акушерка.

Но я схватила рулон и фломастер, по памяти нарисовала амулет, который видела на литке шаманки. Галя в это время скакала вокруг, потрясая разноцветной пластиковой погремушкой, а доктору явно хотелось позвонить санитарам.

— Скальпель! — потребовала я, и Галя метнулась к инструментам.

А потом вступила в схватку с акушеркой, чтобы я могла взять в руки острый инструмент. Обмотав железку талисманом, я метнула скальпель в тень, и та растаяла без следа. Откинувшись на спину, я простонала:

— Извините, но этот ритуал был необходим. Иначе предки не благословили бы моего сына!

— На этом всё? — деловито уточнил доктор. — Рожать будем?

— Не будем, — я помотала головой и скривилась: — Уже рожаем!

Галю оттеснили в сторону, а меня накрыло волной дикой боли, сквозь которую звучал требовательный голос:

— Не кричи. Дыши. Тужься. Ещё!

А когда зазвенел детский крик, я судорожно втянула воздух и заплакала от нахлынувшего счастья. Сбылась мечта всей моей жизни. Я стала мамой! Галя сюсюкала и трясла погремушкой, акушерка просила ещё тужиться, а доктор осматривал малыша.

— Пять кило сто! — заявил он так гордо, будто был причастен к рекорду. — Богатырь!

— Молодец, — пожала мне руку акушерка. — А теперь отдохни.

Нас с сыном отвезли в палату. Проводив нас, Галя виновато помахала:

— Прости, мне нужно вернуться. Навещу тебя завтра.