Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 101 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Носов! Это же Носов! Прячься! Надо спрятаться…

Мы застыли, наступила жуткая давящая тишина. Я посмотрела в тёмные, как бездонная пропасть, глаза мужа.

— Носов?

— Мама, нет! — снова застонал Саша. — Не хочу с тётей… Мама, не бросай меня!

У меня будто лёд разлился в груди от чудовищной догадки.

— Я его убью, — зашипел Леша и, осознав, что сказал вслух, поджал губы. Шрам выделился, налился кровью, в любимых глазах взорвалась еще большая тьма. — Лина, мы все выясним, только не нервничай, — натянуто-спокойным голосом говорил Леша. — Прошу тебя, не волнуйся и держись рядом. — Он поудобней взял сына, голова мальчика болталась, будто кукольная, и это пугало до трясучки. Муж показал мне в сторону, и мы направились ко входу в больницу, хотя я еле шла.

Врачи, которых еще в пути поставил в известность охранник, забрали малыша, засуетились в палате, а мы остались в коридоре. Втроем. Дэми держался у стены и возбужденно говорил по телефону, я не вслушивалась, о чем именно. В густом запахе медикаментов и полумраке серых стен мне стало душно, жарко, тесно в одежде. Живот сильно сжался, окаменел, малышка часто ударяла ножками куда-то вниз и причиняла острую боль.

Холод связал спину, впился в лопатки, будто хищник, хлестнул по груди плетью предчувствия и остался неприятным жаром между ног.

— Пойдем, — Леша заметил мой испуг, аккуратно подвел меня к креслу в холле, заставил сесть, легко нажав на плечи сильными руками. Он был спокоен, но я чувствовала по прикосновениям, что безумно напряжен. Я все чувствовала и видела. Как мелко подрагивают его длинные пальцы, как наливаются вены, как твердеют мышцы. — С Сашей все будет в порядке, — успокаивал муж, поглаживая мою шею, нежно массируя голову, заплетая волосы, целуя виски и темечко. — Это просто грипп, не волнуйся. Дэми говорит, что Клариса тоже слегла, а они с сыном много общались. Лина, ты слышишь меня? Ангел, посмотри мне в глаза, — он присел напротив, приподнял мой подбородок. — Я вас не дам в обиду, верь мне. Сделаю все, чтобы оградить от правды, разборок и мести. Даже если придется менять имена, жить вдали от родины, притворяться мертвым. Мне ничего, кроме вас, в жизни не нужно. Никто вас не заберет. Я не отдам. Ты слышишь? Лина, ответь! Что с тобой?! Ангел…

— Стас, о чем ты? — я рассекал коридор больницы, словно корабль ледокол, и рвал волосы, которые не рвались, потому что были слишком короткими.

— О том, что придется возвращаться. — Ювелир замер у стены и с мягкой улыбкой рассматривал подрагивающие светом плафоны. — Что ты мечешься, Лютый? — фыркнул он, потер гладкий подбородок и снова уставился в потолок. — Сядь уже! Или приляг! Достал бродить туда-сюда, как маятник. Голова от тебя уже кругом идет.

— С Линой что-то не так, чувствую, — бросил я недовольно и, повернувшись, пошел прямиком на врача — тот как раз появился в дверях. Мужчина чуть в стену не влип от моего напора. — Что с женой? — я хотел схватить его за грудки, но вовремя остановился и спрятал руки за спиной. Замер в шаге и ссутулился. Не хватало еще в американскую тюрьму попасть по нелепости и из-за импульсивности. Мы и так здесь под «крышей» Макса и связей Пелагеи с якудза. Как они в это влезли, я не расспрашивал, но за Орловыми стояли очень влиятельные и страшные люди. Страшнее Чеха, сильнее Носова и Кирсанова, потому здесь нас никто не тронет.