Книга Невинная для Лютого, страница 115 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Ко мне поспешила Мария и, подхватив под локоть, горячо зашептала:

— Лина, я вызвала полицию, и…

Я рассмеялась. Зло, безудержно. Да, удержаться не удалось. Впрочем, зачем мне делать вид, что я не знаю, кто эти “гости”? Уголки губ опустились, когда я тихо процедила:

— В доме полиции и так больше, чем хотелось бы.

Двери в гостевую комнату распахнулись, и навстречу нам вышел сам Чех. Светясь довольной улыбкой, он уточнил:

— Я слышал смех. Невеста счастлива?

— Безумно, — холодно ответила я.

Проигнорировав протянутую ладонь Чеха, я, опираясь на руку Марии, осторожно двинулась неудобном платье по ковровой дорожке. Раздалась живая музыка, и вальс Мендельсона резанул по сердцу будто мечом. К глазам подступили слёзы, я начала задыхаться.

Ох, рано я решила, что готова встретиться лицом к лицу со своим главным кошмаром! Страшный день, наложивший несмываемый отпечаток на моей душе, вернулся, паника сжала за горло. Казалось, если я увижу Лютого, то упаду без чувств.

Пялясь в пол, я с трудом делала шаг за шагом и, проклиная Чеха, судорожно вдыхала, ощущая дурноту. Вся эта дурацкая церемония — его изощрённая пытка. Этот садист мог бы позволить нам просто расписаться, но нет — потребовалось… это.

Дорожка к месту, у которого я из-под опущенных ресниц видела три тёмные фигуры, казалось рекой Стикс. И я, переплывая её, понимала, что пути обратно нет и не будет. А стоит мне поднять глаза и столкнуться взглядом со своим прошлым, я сломаюсь.

Но и не сделать этого я не могла. Я должна играть. Ради малыша обязана быть сильной. Пережить это, чтобы идти дальше. Переступить через боль душевную сегодня, физическую через несколько месяцев, чтобы дать жизнь маленькому человечку, сердечко которого уже бьётся. И он даже слышал, как Лютый ему сказал «Папа любит тебя».

Остановившись, отпустила руку Марии, в которую цеплялась, как утопающий за соломинку, и медленно подняла голову. Встретившись взглядом с Лютым, вздрогнула. Сердце пропустило сразу несколько ударов при виде высокого гладковыбритого и стильно подстриженного мужчины в костюме от Армани. Совершенно не похож на монстра, который утащил меня в машину, и дело не в одежде.

Его взгляд, такой же, как недавно в машине, был умоляюще яростным. Будто почти мёртвый разодранный копьями зверь ожил и, позволив к себе приблизиться слабой женщине, принял её в свою стаю. Я видела, что Алексей Береговой готов убить каждого в этой комнате, стоит мне кивнуть. Разрешить. Позволить любить себя.

В старших классах я, дебошир и троечник, влюбился в девочку из «10-а». До того влип, что преследовал ее, как больной. Провожал домой, прячась за кустами, наблюдал на переменах, как она веселится с подружками, прогуливал уроки, чтобы увидеть, как Оксана занимается на физре. Темноволосая, спортивная, в узких джинсах, что подчеркивали ее сильные бедра, и сводили меня с ума ночными фантазиями. С глазами-орехами, наполненными настоящей лавой. Первая любовь, твою ж мать.

Когда я первый раз пришел к ее дому, чтобы позаглядывать в окно, хоть краем глаза увидеть ее обнаженное плечо или спину, чтобы услышать смех и искристый голос, я случайно сломал штакетку забора и провалился во двор. Меня поймал ее старший брат, что только на днях вернулся из армии. Он приволок меня, как вонючего пса к порогу, бросил в грязь и вызвал Оксану на улицу.