Книга Пункт назначения — Дикий мир, страница 49 – Таша Ким

Их взгляды встретились. В его глазах плясали отблески солнца и... что-то ещё. Он не отпустил её сразу. Его ладонь задержалась на её спине, обжигая даже через ткань футболки. Наташа замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Вокруг пели птицы, пахло летом и ягодами, и весь мир сжался до этого мгновения и тепла его руки.

Кульминацией их тихой романтики стал один из летних праздников солнцестояния. Племя собралось у большого костра. Мужчины били в барабаны из кожи животных, задавая рваный, гипнотический ритм.

Кай подошёл к ней и протянул руку.

— Танцуй со мной.

Это был не вальс и не медляк из школьной дискотеки. Это был дикий, первобытный танец. Они двигались в такт барабанам, повторяя движения друг друга — прыжки, повороты, взмахи руками, имитирующие взмахи крыльев птицы или бег оленя. Кай вёл уверенно и сильно. Наташа чувствовала себя частью этого древнего ритуала, частью племени и частью его самого.

В конце танца он резко остановился и притянул её к себе под общие одобрительные крики соплеменников. В этот момент она поняла: здесь, в этом диком мире, она нашла то, чего у неё никогда не было — дом и любовь мужчины, который был создан для этого мира так же идеально, как она была создана для своего прежнего.

Конец лета выдался сухим и жарким. Лес пах смолой и сухой травой, а воздух над Большой Водой дрожал от зноя. Именно в такую погоду, когда племя занималось заготовкой последних ягод и ремонтом ловушек для осенней рыбалки и изготовлением новых стрел для луков разведчики принесли новости.

Они пришли не со стороны гор, а с берега Большой воды. Их лица были встревожены.

— Та-Гар, — сказал старший из них — На берегу чужаки. Охотники. Их мало. Очень слабы.

Вождь не стал медлить. Он взял с собой Кая, Рынка, Гура и ещё пятерых воинов. Полина и Наташа, услышав новость, увязались следом. Вождь нахмурился, но возражать не стал — их знания и взгляд на мир могли быть полезны.

Путь к берегу почти бегом они преодолели часа за три. Когда они вышли к обрыву, их глазам предстала удручающая картина. У самой кромки воды, в тени прибрежных кустов, сидели пятеро мужчин. Они были измождены до предела: кожа обтягивала скулы, одежда превратилась в лохмотья. Рядом, на песке находился плот из больших бревен.

Отряд, держа луки на изготовке, спустился к чужакам.

При виде вооружённых людей они попытались встать, но смогли лишь приподняться на локтях. В их глазах не было агрессии — только страх и отчаянная надежда.

Та-Гар поднял руку, останавливая свой отряд. Он сделал шаг вперёд и заговорил на общем языке жестов, понятном всем племенам:

— Вы пришли с миром?

Один из чужаков, парень чуть старше Кая, с выгоревшими на солнце волосами и спутанной бородой, с трудом кивнул.

— Мы... мы не хотим воевать, — прохрипел он на ломаном наречии, похожем на язык племени Та-Гара. — Мы ищем дом. Наше племя... оно умерло.

Его звали Рэй. И его история была страшной в своей простоте.

Их племя жило далеко на севере, у самой кромки ледника. Год назад пришла болезнь — не обычная простуда, а чёрная хворь, от которой тело покрывалось пятнами и сгорало в лихорадке за три дня. Шаманы не могли её прогнать. Они умирали семьями. Целыми родами.

— Остались только мы, — говорил Рэй, — Самые молодые и сильные. Но без женщин... без детей... мы были обречены. Мы построили плоты и ушли по Большой Воде. Искали место, где нет болезни. Нас было больше, но Большая вода забрала плоты и людей на них.