Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 60 – Таша Ким

Пока коржи остывали, она взбила сливки. Настоящие, густые сливки от Зорьки. Среди специй, купленных на ярмарке, было несколько стручков ванили. Ее Ульяна расходовала бережно, добавляя только по капельке в творожные изделия. Но сегодня был как раз тот случай, когда ваниль была необходима. Крем пах так соблазнительно, что они с Варей не удержались и съели несколько ложек.

Сборка была финальным аккордом. На коржи Ульяна ровным слоем выложила взбитые сливки, посыпала их размороженной клюквой и аккуратно свернула всё в тугие рулеты.

— А теперь... — торжественно сказала она, доставая из печи последний корж. — ...самое главное!

Она раскрошила оставшийся корж безе и густо обсыпала рулеты со всех сторон этой хрустящей крошкой.

На столе стояли шедевры. Воздушные, белоснежные, усыпанный алыми каплями клюквы и сахарной крошкой. Они пахли ванилью, летом и счастьем.

— Ну что? — гордо спросила Ульяна у онемевшей Вари. — Как думаешь, Марьяне понравится?

Варя только и смогла выдохнуть:

— Сестрица... Да это же... это же царское кушанье!

Оставив один рулет для семейного ужина, а другой, накрыв тонкой льняной салфеткой положили в корзинку, они отправились к знахарке.

Марьяна встретила их на пороге. Она уже по их лицам поняла: принесли что-то необычное.

— Что это у вас? Пирог?

Ульяна торжественно развернула полотенце.

— Это вам, Марьяна. В благодарность. За жизнь.

Знахарка склонилась над рулетом. Она долго молчала, разглядывая его со всех сторон. А потом подняла на Ульяну свои пронзительные зелёные глаза. Во взгляде было не просто удивление. Там было... узнавание.

— Откуда ты... знаешь этот рецепт? — тихо спросила она.

Ульяна смутилась:

— Вас что-то смущает?...

Марьяна покачала головой:

— Нет... Такие вещи просто так не выдумаешь. Это память души. Ты принесла мне не просто угощение. Ты принесла часть своего мира.

Она отрезала маленький кусочек. Рулет таял во рту, хрустящая крошка смешивалась с нежным кремом и кислинкой клюквы.

Марьяна закрыла глаза от удовольствия.

— М-м-м... Как облако... Сладкое облако с лесной ягодой.

Она посмотрела на Ульяну и улыбнулась по-настоящему тепло и открыто:

— Спасибо тебе... за вкус.

А за мужа не переживай. Вы с ним теперь связаны крепче стали. Он твой навеки.

Ульяна поняла: знахарка говорила не только о спасении тела. Она говорила о спасении души. О том даре новой жизни, который Ульяна принесла в этот мир вместе со своими кулинарными чудесами.

Лето было в самом разгаре. Дни стояли длинные, жаркие, наполненные стрекотом кузнечиков и запахом зрелой, сочной травы.

В этом году на сенокос Матвей отправился не один. С ним напросилась Варя.

— Чего я тут киснуть буду? — заявила она, заплетая косу. — Там воздух, природа! И за Матвеем пригляжу и себя покажу.

Ульяна только улыбнулась в ответ. Она прекрасно понимала, что «пригляд» в Варином исполнении включал в себя звонкий смех, песни и, возможно, пару косых взглядов на молодых парней, что будут на сенокосе. Но ревности не было. Была лишь тёплая, сестринская забота.

Провожали их шумно. Тимошка бегал вокруг телеги, проверяя, не забыли ли положить хлеб и квас. Петровна вынесла узелок с пирогами.

— Ну, с Богом! — махнула рукой Ульяна, прижимая к себе живот. Близнецы внутри неё уже вовсю толкались, словно тоже хотели поскорее увидеть мир.