Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 6 – Таша Ким

Скрип ворот показался Юле оглушительным. Она замерла на крыльце, вцепившись побелевшими пальцами в резные перила. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Тётка Аграфена, стоявшая рядом, лишь ободряюще сжала её плечо, но это не принесло облегчения.

Во двор въехали сани. Лошадь, крупная, мохноногая, фыркала, выпуская клубы пара в морозный воздух. Возница, какой-то бородатый мужик, выбрался из саней медленно, словно нехотя.

Юля затаила дыхание.

Матвей был именно таким, каким она его представляла по обрывкам чужих воспоминаний и словам Варвары, но реальность превзошла все ожидания. Он был огромен. Широкие плечи, обтянутые овчинным тулупом, казались еще шире. Когда он выпрямился во весь рост, стало видно, что он на голову выше любого из присутствующих мужчин. Темные, почти черные волосы выбивались из-под шапки, а когда он снял её и отряхнул от снега, Юля заметила небольшую, аккуратно подстриженную бороду и усы.

Но главное — это были его глаза. Серые, цвета зимнего неба перед бурей. Густые черные ресницы бросали тень на высокие скулы. Но взгляд... Взгляд был тяжелым, угрюмым и недоверчивым. Он не скользил по двору, не здоровался с Аграфеной. Он был прикован к одной точке — к ней.

Юля почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом на улице. Это был взгляд человека, который видел слишком много горя и привык ждать подвоха от судьбы.

— Здравствуй, Матвей Фомич! — голос тётки Аграфены вывел всех из оцепенения. — А мы тебя завтра ждали! Неужто раньше управился?

Матвей медленно перевел тяжелый взгляд на Аграфену. Он не ответил на приветствие. Его голос, когда он заговорил, был глухим и низким, словно звук из глубокого колодца:

— В церкви ждёт батюшка. Сказал — сегодня венчать будем. Погода портится.

Он снова посмотрел на Юлю. В этом взгляде не было ни тепла, ни интереса — лишь констатация факта. Она — его невеста. Он приехал за ней.

— Так ведь приданое... — начала было Аграфена, но осеклась под его взглядом.

— Собрано? — коротко спросил он.

— Собрано... — тихо ответила тётка.

Спорить было бесполезно. Решение принято.

Сборы были суматошными и молчаливыми. Юлю одели в лучшее платье — тёмно-синий сарафан с белой вышивкой по рукавам. Варвара заплела ей косу заново, вплетая в неё алую ленту. Тётка Аграфена суетилась вокруг, поправляя складки и шепча последние наставления:

— Ты главное не бойся его. Он суров с виду, но справедливый. Вдовец... оно понятно. Ты уж к нему с лаской-то...

Юля кивала механически. Ей помогли надеть тяжелую шубу, на ноги натянули валенки. Сундуки с приданым уже грузили на сани, когда на крыльцо выскочила Варвара с чем-то укутанным в руках.

-Опару! Опару-то забыла, Уля! Вот держи, не разлей только. И потом в теплое место. Не забудь.

Она неловко прижалась лбом к голове сестры. Чиркнула в висок.

-Прощай, сестрица. Будь счастлива.

До церкви ехали молча. Юля сидела в санях Матвея, укутанная в овчину, а он правил лошадью. Она чувствовала жар его большого тела рядом, слышала его ровное дыхание, но не решалась поднять глаза.

В маленькой деревянной церквушке было сумрачно и пахло ладаном и воском. Старый батюшка с седой бородой торопливо пробормотал слова обряда. Юля почти не слышала их. Всё происходящее казалось ей странным сном.