Книга Последний поцелуй жнеца, страница 59 – Лисавета Челищева

— Не смей оставлять меня в этой поганой ситуации, созданной тобой!

— Ну, раз я создатель, то я решаю отпустить свою драгоценную персону заняться другими, более важными делами. К тому же, насколько я припоминаю, ты и твоя милая семейка хотели, чтобы меня здесь вечером вообще не было.

— Эти люди — не семья! — восклицаю я. — …По крайней мере, для меня.

Он уже собирался удалиться, но мои слова замедлили его.

— …Это не моя работа — помогать тебе разбираться с твоими родственниками.

Его холодный тон, как острые ножницы, перерезал все нити, на которых висела моя надежда, что этот жнец способен хоть на какое-то сострадание.

И мы расстаемся. Вот так просто. Мне предстоит встретиться лицом к лицу со своими родственниками и снова терпеть их насмешки и слепые намеки, только на этот раз перед представителями Церкви Будущего. А Эскар, скорее всего, отправится по каким-то делам в город, встретится с какой-нибудь сомнительной девицей, наверное, или даже с той брюнеткой-официанткой, что висела у него на шее тогда…

Как же хочется не пребывать в этих конкретных сценариях, созданных руками, которые не желают ничего хорошего для наших душ, а только туманный мрак для нашего сознания.

* * *

В восьми графствах, где бессмертные законы управляли всеми аспектами общества, существовала фраза, которую никто из обитателей не был запрограммирован произносить. Эта фраза обладала огромной силой. Но произносить эти три слова было запрещено, их произносили в поистине редких случаях — когда любили по-настоящему и безоговорочно.

Сколько я себя помню, ни разу не слышала, чтобы кто-то из моей семьи или родственников произносил эти три слова. Однако ещё с детства я питала тайную надежду, что когда-нибудь найду того, кто скажет эти заветные слова мне. Я нашла. Но он не успел их сказать.

Жизнь продолжала свое неумолимое шествие, даже в отсутствие любви. А я все наблюдала за тем, как другие люди с легкостью выражают признательность своим близким иными словами.

— Я так ценю тебя, дорогой! — пропела Тимадра своему мужу, когда тот, облаченный в новенький костюм, вошел в белоснежный сад. Слова лести всегда легко слетали с ее губ.

Не в силах больше выносить их компанию, я решила прогуляться в сумерках сада.

Размышляя о постигшей меня судьбе, я вспомнила о своих младших братьях. Они были единственными в особняке, кто не питал ко мне зла. Было ясно, что втягивать их в эту опасную игру сегодняшнего ужина — не вариант, если хочу защитить их.

Эскар

Я сидел во мраке кареты с блокнотом в руках и размышлял о тайнах, окружавших баронессу. Она была элегантной и изящной дамой, но за закрытыми дверьми поместья ее терзали хищники, упивавшиеся ее уязвимостью. И уже этим вечером ее родня планировала использовать марионеток церкви для реализации своих зловещих планов.

Мне, как проводнику по смене мерности, не пристало вмешиваться в людские сюжеты. Я и не буду.

Открыв блокнот, я взглянул на три вопроса, которые записал в начале месяца. Я уверенно начал вычеркивать их один за другим.

Первый вопрос касался ее своеобразных привычек в еде.

Почему почти не дотрагивается до еды в особняке?

Возможно, кто-то пытается затуманить ее разум настойками? Баронесса была не из тех, кого легко обмануть. Она отказывалась есть то, что готовили служанки ее тети. Но почему и с какой целью кто-то решил дурманить ее?