Книга Последний поцелуй жнеца, страница 39 – Лисавета Челищева

Эскар час назад

Меня заворожила далекая фигурка. Она появилась из величественного особняка, проскользнув с первыми лучами солнца в сады. Хрупкая чародейка, она ускользала от смертных обитателей дома, притягивая меня к себе невидимой силой.

Мой первоначальный план растворился в воздухе, сменившись навязчивым желанием последовать за баронессой.

Я оставил карету у ворот, стараясь не потревожить сон поместья.

«Зачем я пришел сюда?», — задумался я, но ответ на вопрос ускользал. «Может, я надеялся увидеть что-то любопытное в окнах? Постучаться и напугать дезориентированную виконтессу или, что еще хуже, ее разгневанного муженька?.. Нет. Это были не мои намерения.»

Вместо этого я уединился в тени кленовой рощи, прилегающей к поместью, и терпеливо ждал начала выполнения своих секретарских обязанностей.

Время оказалось удачным — вскоре появилась и сама баронесса, выбравшая более длинный маршрут, что и каждый божий день до этого.

Она бы непременно обнаружила мое присутствие, если бы повернулась, но девушка оставалась в неведении, заблудившись в лабиринте собственных размышлений.

Сандрина была облачена не в привычные для неё белые одежды, а в глубокий черный цвет… Ах, как билось мое сердце, когда видел ее в моем любимом цвете каждый предрассветный час!

Легкий ветерок доносил слабый звук ее голоска, будто она шептала секреты самому ветру. Очередная ее странность, но одна из мной любимых.

Я склонил голову, пытаясь расслышать слова, но она перестала молиться и опустилась на колени возле журчащего источника, чтобы утолить жажду. Эти дворяне — Лорелей… Действительно были интересной породой.

Баронесса обладала всем, о чем только могла мечтать такая обездоленная дама, как она, — деньгами, красотой и почетным положением в обществе. Но вместо того, чтобы наслаждаться всем этим, она выбрала путь аскетизма и одиночества. Это было редкостью в нашем материальном мире Тумана.

«Кто же мог быть достоин этой фарфоровой женщины?.. У кого хватило смелости даже подумать о том, чтобы поживиться сокровищами, которые хранились внутри нее?», — вопросы эхом отдавались в голове.

Где-то в глубине я узнавал в этой бледной девушке схожесть со мной. Как и я, она стремилась к сути, а не к поверхностности, отыскивая красоту в тенях, танцующих под луной, а не в ослепляющем свете дня. Ибо рожденный во мраке, светить не должен.

Сандрина

Древесный запах дуба смешался со слабым ароматом спелых яблок в парадном зале. Дом шептал тайны, его стены украшали портреты давно ушедших предков. Прошлое впиталось в саму суть этого места, в каждый уголок.

Снова облачившись во все белое, я решила искать покоя сегодня в читальном зале.

Пока за окном шел дождь, я сидела у большого эркерного окна с чашкой дымящегося чая в руках. Стук капель по стеклу резонировал с мыслями.

Дверь в читальню распахнулась, и в комнату вплыла Тимандра, поражающая своей напускной элегантностью.

— Я увидела в каталоге самое восхитительное жемчужно-белое траурное платье! — воскликнула она, ее голос был гладким, как шелк. — И сразу подумала о тебе, Сандрин!

Я принужденно улыбнулась, скрывая досаду на тонкие уколы, скрытые в ее словах.

Личная служанка тети поспешила за ней, таща сумки с ее легкомысленными покупками. В действиях Тимандры всегда присутствовал причудливый мотив, словно она упивалась своими попытками превзойти окружающих.