Книга Развод. Коронное блюдо – месть, страница 12 – Саяна Горская

— Хватит молчать, — вдруг вырывается из Славы.

Его голос режет тишину, и я вздрагиваю.

Муж на меня не смотрит — его взгляд по-прежнему устремлён вперёд, но напряжение в его голосе выдаёт всё: нетерпение, злость, может быть, даже страх.

Тебе-то чего бояться, думаю отстранённо, у тебя же всё на мази!

— А какой реакции ты от меня ждёшь? — Отвечаю я спокойно, но сжимаю пальцы в кулаки, пряча их в складках пальто.

— Олесь, ты вообще собираешься со мной разговаривать или опять уйдёшь в свою драму?

Медленно поворачиваю к нему голову. Лицо Славы остаётся сосредоточенным, но в его глазах, скрытых полутенью, сквозит холодным раздражением.

— Разговаривать? А о чем мы будем разговаривать, Слав?

— О том, что из-за твоей выходки мне пришлось доводить всё до… — Он жмёт по тормозам на светофоре так резко, что я едва успеваю выставить ладони вперёд, чтобы не вписаться в приборную панель. — До абсурда!

— Из-за моей выходки? — От негодования перехватывает дыхание. — То есть я виновата?

— А кто? Ты же устроила концерт!

— И твоей вины в этом нет?

— А в чём она, моя вина? В том, что ты себя перед всеми нашими друзьями опозорила?

— Мм, — киваю, стиснув зубы. — Значит, продолжишь меня убеждать в том, что с Диной ты не спишь?

— Нет, не продолжу, — Слава равнодушно пожимает плечами. — Я с ней сплю, но разговор не об этом. Ты меня выставила идиотом перед людьми.

— Тебе не наплевать? Всегда было наплевать. Что за чушь с таблетками? Как это пришло в твой воспалённый мозг?

— Солнце, я спасал твою тощую задницу от грязных сплетен.

— При всех объявив меня невменяемой?

— Всего-то нестабильной! Поломанной. Поломанных жалеют, им сострадают. Это всё ради твоего блага! Ведь ты… — Он резко поворачивается ко мне, но замолкает. Шумно выдыхает. Его пальцы вновь стискивают руль до скрипа.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы ещё что-нибудь сказать, но в последний момент заставляю себя замолчать.

Нет, я не позволю ему втянуть меня в это сейчас. Пусть сам утопает в своих попытках оправдаться.

Мы едем дальше, и тишина вновь заполняет пространство между нами. Но теперь это не та тишина, что раньше — не привычная, домашняя, в которой уютно молчать. Это холодная, давящая пустота, в которой невозможно дышать.

Что я чувствую?

Боль? Гнев? Разочарование? Или всё сразу?

Эти чувства смешались в один комок, который встал поперёк глотки.

Отворачиваюсь к окну. Дождь разошёлся, капли скатываются по стеклу, оставляя за собой кривые дорожки.

Как только машина останавливается у дома, я открываю дверь и несусь вперёд. Не с первого раза, но всё же попадаю ключом в замок.

В ноздри бьёт знакомый запах — это запах нашего быта. Нашей семьи.

Семьи, которой больше не существует.

Олеся.

Скидываю пальто, бросаю его прямо на комод. Прохожу на кухню, включая везде попутно свет. Открываю шкафчик и дрожащей рукой засыпаю в заварник высушенную ромашку.

Всё делаю машинально, словно в тумане.

Входная дверь хлопает.

Слава проходит мимо кухни прямиком в гостиную и разваливается на диване. Слепо пялится в выключенный телевизор.

Глаза б мои на него не смотрели!

Упираюсь руками в столешницу и устало опускаю голову. Беспокойные удары сердца отдаются где-то в горле.

Стою… Дышу…

Не знаю, сколько времени проходит. Я потеряла счёт секундам.