Книга Опекун. Мой SEX-доктор, страница 2 – Полина Нуар

Мама стонет:

— Да… сильнее, Марк!

Он молчит. Только двигается быстрее. Потом его рука скользит по ее животу вверх, сжимает грудь.

Представляю эти пальцы на себе.

Эти пальцы, которые знают каждый сантиметр моего тела. Которые меня лечили, массировали, от которых я балдела, зажмурившись, мечтая, чтобы они никогда не останавливались. И вот сейчас они ласкают другую женщину. Мою мать.

Внизу живота разливается горячая, липкая тяжесть. Ревность душит физически, рукой сжимает горло. Хочется влететь туда, оторвать его от нее, закричать:

— Как ты можешь? Она же старая, ты мой! Ты только мой. Я столько месяцев о тебе думала, я ночами не спала, представляя, как твои руки…

Но я стою и смотрю как дура. Впилась пальцами в косяк, не могу оторваться.

Он наклоняется, накрывает маму своим телом, целует плечо, шепчет что-то. Мама выгибается и стонет громко.

Я смотрю на мамино лицо. Оно чужое, порочное. Я такого у нее никогда не видела. Потом перевожу взгляд на Марка. Глаза полуприкрыты, но смотрит он не на маму. В стену. Нет, в зеркало напротив.

Я вижу себя в зеркало.

На одно бесконечное мгновение наши взгляды встречаются в зеркале. Его глаза, мутные от кайфа, вдруг становятся блестящими. Он смотрит прямо на меня. И продолжает двигаться.

В этом взгляде нет удивления. Там вызов. И там что-то жадное, голодное, запретное. Он знает, что я здесь стою. Может, с самого начала знал.

И ему это нравится.

Отшатываюсь, ударяюсь затылком об стену, пулей лечу в свою комнату, захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Сердце колотится так, что ребра трещат. Между ног мокро и горячо. Стыдно до ужаса, но это так. Потому что я только что видела его голым. Видела, как он трахает. И он видел, что я смотрю.

А перед глазами его лицо в зеркале. Оно теперь всегда будет перед глазами.

— Люба! Ты дома? — мамин голос через полчаса бодрый, прямо сияющий. — Выходи ужинать! У нас гость!

Я сижу на кровати, обхватив колени. Умылась ледяной водой, но щеки все равно горят. Переодеться не в спортивное? А смысл? Пусть видит. Пусть он видит, что мне плевать.

Внутри все дрожит, как перед сложным элементом. Только страшнее.

На кухне горит свет. Мама уже причесанная, разрумянившаяся, в красивом халате готовит. Пахнет жареным мясом.

— А вот и моя звездочка! — Мама сияет. — Проходи, садись. У нас сюрприз!

Марк Александрович сидит за столом. Рубашка застегнута на все пуговицы, волосы зачесаны назад, вид спокойный. Просто доктор. Ни следа того зверя из спальни.

— Добрый вечер, Люба, — кивает. Голос ровный. — Как спина? Не болит?

Я застываю в дверях. Он реально сейчас спрашивает про спину? После того, что я видела?

— Нормально, — выдавливаю и плюхаюсь за стол напротив него.

— Мы с Марком Александровичем… встречаемся, — выпаливает мама, ставя тарелки. Голос счастливый, аж дрожит. — Я знаю, неожиданно, но мы уже две недели… Короче, доченька, надеюсь, ты не против, если он будет приходить.

Две недели. Две гребаные недели, пока я по нему сохла, пока представляла его руки на себе, пока текла по нему как последняя дура, он трахал мою мать.

— Я не против, — говорю деревянным голосом.

Мама чмокает меня в макушку и садится рядом с ним, кладет руку на плечо собственнически.

Он просто ест, кивает, улыбается.

Я ковыряю вилкой в тарелке. В горло не лезет ни куска. Под столом тесно, я случайно задеваю его колено и отдергиваю ногу, будто током ударило.