Книга Бывшие. Семья для Папы-Мороза, страница 16 – Рина Фиори

— Саш, ты что? — удивляется Морозный.

Протягиваю руку и касаюсь его лицо, пробегаюсь подушечками пальцев по колючей щетине, случайно задеваю губы.

— Саш, я ж не железный, — выдыхает мужчина, а я не могу остановиться. Трогаю его лицо, и в какой-то момент Тимофей вскакивает и заключает меня в объятия.

Всё происходит настолько быстро, что я и опомниться не успеваю. Мои губы оказываются в горячем сладком плену, а сердце пускается вскачь.

— Так что, ты согласна? — босс отстраняется ненадолго, а его руки при этом продолжаю хозяйничать на моей талии, сжимая и запуская разряды тока по всему телу.

— Да, — отвечаю коротко.

Я не могу иначе. Понимаю, что всё слишком быстро и стремительно, но если Морозный признаётся, что влюбился в меня ещё четыре года назад, то к чему тянуть?

Я тоже люблю его все эти годы, зачем тратить время попусту?

В конце концов, жизнь не такая длинная, чтобы разменивать её на пустые размышления. Иногда лучше рискнуть и жалеть, чем ничего не сделать и потом жалеть.

— Люблю тебя, — признаётся, упираясь в мой лоб своим.

В комнату забегает Митенька.

— Папа Молоз, папа Молоз, а мама теперь будет твоей снегур-лочкой? — спрашивает, заметив, что мы обнимаемся.

Как же у ребёнка всё просто.

Малыш принимается скакать вокруг нас, словно мы ёлка новогодняя.

— Спасибо за сына, — шепчет Тимофей приглушённо.

И столько тепла в его голосе, что я, кажется, вот-вот растаю. Как самая настоящая снегурочка.

Утыкаюсь в его широкую грудь носом, чтобы скрыть слёзы счастья.

Я давно перестала загадывать на новый год желания, и кажется, зря, потому что самое заветное, наконец, исполнилось.

Ближе к ночи мы садимся за красиво сервированный стол. Митя уже уснул, поэтому новый год мы встречает с Тимом вдвоём.

Смотрим друг другу в глаза и не можем поверить, что это всё происходит на самом деле.

А под бой курантов Тим подхватывает меня на руки и принимается кружить по комнате.

— Как же люблю тебя, Саш. Сложно поверить, понимаю, но я и сам в шоке, — признаётся не самым романтичным образом.

Зато искренне.

— А я тебя люблю, — впервые произношу в ответ эти заветные слова.

Мы сливаемся в поцелуе, а за окном идёт снег, и взрываются салюты. Слышится гомон голосов и поздравления с новым годом, но нам всё равно.

Мы есть друг у друга, и это главное.

Год спустя

Морозный

— Тимофей Васильевич, что вам налить? — спрашивает новенькая секретарша, но я её останавливаю жестом.

— Что необходимо, мне нальёт любимая жена, — притягиваю к себе Сашеньку и целую её в висок.

Она стесняется, когда я при всех проявляю свои чувства, но ничего не могу с собой поделать.

У нас сегодня корпоратив. Сына мы оставили у моей мамы, которая души не чает во внуке. Разгрузили немного тёщу.

Зато теперь у Митеньки целых две бабушки, одна из которых в шоке до сих пор и периодически припоминает мне, обзывая обалдуем.

Меня — успешного бизнесмена, взрослого мужика и порядочного семьянина мать обзывает обалдуем, а я и сделать ничего не могу. Ведь понимаю — отчасти она права.

Я когда в тот день — ровно год назад — ушёл из квартиры Саши, долго не мог понять, что со мной. Ломал голову, пока в порядок себя дома приводил и по магазинам бегал, вспоминал-вспоминал…

И вспомнил!

Не знаю, как это получилось, но сопоставив все фаты, я понял, что Митя мой сын, особенно, когда принялся дома копаться в фотографиях.