Книга Пышка для гонщика, страница 12 – Оливия Шарм

— Пахнет просто божественно, — раздаётся за спиной низкий, бархатный голос, от которого у меня по позвоночнику до сих пор пробегает табун мурашек.

Игнат подходит абсолютно бесшумно. Его сильные, горячие руки властно ложатся на мою талию, притягивая к твёрдому, мускулистому телу. Он утыкается носом в мою шею, глубоко вдыхая аромат моих волос и кожи. За эти два года его страсть не только не утихла, она стала ещё глубже, ещё осознаннее и острее.

— Ты сегодня рано, чемпион, — улыбаюсь я, накрывая его широкие ладони своими.

— Не могу долго без тебя, — выдыхает он мне в ухо, обжигая кожу. — Увидел, как ты стоишь здесь, на фоне этого сада, такая сочная, такая безумно моя... и понял, что никакие кубки мира не сравнятся с одним твоим взглядом.

Он разворачивает меня к себе, и я снова тону в его пронзительном взгляде.

Иногда мне кажется, что всё это — просто невероятно красивый сон. Что я сейчас моргну и снова окажусь в убогой квартире, пробивая бесконечные пакеты на кассе. Но стоит мне коснуться Игната, как реальность обретает плоть и кровь, пульсируя под моими пальцами.

О Вадике я знаю совсем немного, да и не стремлюсь узнавать. Девчонки из магазина как-то скидывали мне его свежие фото из соцсетей. Зрелище откровенно жалкое: типичный, заплывший скуф в засаленной майке, с вечной банкой дешевого пива в руке на фоне всё той же гниющей «ласточки». Наташка, как и следовало ожидать, сбежала от него спустя пару месяцев, не выдержав романтики гаражной жизни без гроша в кармане. Сейчас он перебивается случайными шабашками и проклинает судьбу, сидя перед телевизором и сутками играя в свои «танчики».

Я не чувствую к бывшему мужу ни злости, ни тем более жалости. Только бесконечную, искреннюю благодарность за те горячие пирожки с капустой, которые стали финальной точкой моего адского терпения и началом моего личного рая.

— Света, о чем ты задумалась? — Игнат осторожно приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— О том, как сильно я люблю нашу жизнь, — честно отвечаю я, касаясь его колючей щеки.

— А я люблю тебя. Каждую твою роскошную клеточку.

Он подхватывает меня на руки — легко, непринужденно, словно я ничего не вешу, — и несёт в сторону спальни. Наш дом полон света и воздуха, но в этой комнате мы всегда оставляем интимный, густой полумрак. Игнат опускает меня на огромную кровать, застеленную прохладным темным шёлком, и сам нависает сверху, опираясь на сильные руки.

Его поцелуи — долгие, тягучие, дурманящие. Он никуда не торопится, смакуя каждое прикосновение, каждую секунду. Его широкие ладони медленно скользят по моим крутым бёдрам, плавно задирая полы изумрудного халата.

— Моя королева, — жарко шепчет он, покрывая влажными поцелуями мой живот. — Самая желанная женщина на свете.

Он избавляет меня от шёлка с такой нежностью, будто разворачивает самую дорогую в мире драгоценность. И когда я остаюсь перед ним полностью обнажённой, его взгляд вспыхивает тем самым диким пожаром, который каждый раз заставляет меня плавиться и течь.

Игнат припадает горячими губами к моей груди. Его шершавый язык дразнит соски, заставляя их мгновенно твердеть и пульсировать. Он властно сжимает мои пышные полушария ладонями, наслаждаясь их тяжестью, их мягкостью.

— Твоё тело — это мой личный сорт героина, Света, — хрипит он, спускаясь поцелуями всё ниже и ниже по моему животу.