Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 6 – Елена Бриолле

Ленуар бросился к самому старшему из корзинщиков и, схватив его за волосы, врезал по уху локтем. Бам! Его сражение продолжалось. Рука уверенно повторила траекторию в обратную сторону. Шассе! Второй противник упал в грязь. Ногой Ленуар врезал третьему. Реверс! Затем хук согнутой рукой и ещё один хук – бам! В голове снова загудело и закипело. Апперкот и бам – фуэте! Последний паренёк сбежал в лавку, запирая за собой дверь. Но Ленуара было уже не остановить.

— Эй! Куда? – Он схватил стул и со всего маху отправил его в витрину лавки. Послышался звук битого стекла. Кто-то рядом застонал. Голубые глаза Ленуара застилала тьма. Он схватил второй стул и надел его на голову встающего на ноги корзинщика. – Всемером на девушку? Молокососы! Вон отсюда!

Ленуар тяжело дышал, когда почувствовал, как его коснулись чьи-то пальцы. Он хотел было замахнуться, но понял, что это горе-почтальон. Глаза девушки светились.

— Пойдёмте! Скорее! Сейчас сюда придут люди! – прошептала незнакомка. Ленуар позволил ей увлечь себя за собой вниз к реке. Она заговорила с ним только у моста через Мен: – Спасибо, мсье! Вы меня спасли!

От этих слов Ленуар вздрогнул и снова посмотрел на свою спутницу.

— Ты не кричала, потому что не хотела, чтобы тебя увидели в чужой униформе? – спросил он.

Из глаз девушки полились слёзы.

— Они не разрешают женщинам работать почтальонами, а мой отец очень заболел. Он еле ходит. Работал на государство почтальоном последние пятнадцать лет, но теперь ноги уже не те. Все кости ломит, а болеть на такой работе нельзя. Каждый пропущенный день вычитают из жалованья. Вот я и надела отцовскую форму. Но об этом никто не должен знать. Я представлялась всем Морисом, хотя на самом деле меня зовут Мадлен. Мадлен Муано, как «Воробей».

Девушка опустила глаза и поправила в сумке грязные письма, которые она успела подобрать после драки. Она была маленького роста и напоминала движениями Элизу.

— Где ты живёшь, Мадлен Муано? – спросил Ленуар. – Давай я тебя провожу.

— В Дутре, по другую сторону от Верденского моста. У церкви.

Ленуар молча пропустил жестом девушку вперёд и пошёл за ней в один из самых бедных районов Анже.

Анже, 17 июня 1912 г.

— Наверное, на топливо денег не хватило! Понастраивают новые аэропланы, а заправить как следует, всё проверить перед разгоном – это для крестьян. – Сторож спортивного клуба «Бокс и трость» раскрыл свежий выпуск газеты Le Matin, прищурился и убил зазевавшуюся на солнышке муху.

— Мсье Ленуар, вы слышите? Я что говорю: «Стальной голубь»-то Эмиля Ладуня долетел, но «вынужден был совершить аварийное приземление в полях Туара». Чёрт бы побрал этого пройдоху Жюпона, что заставил на него пятак поставить! Мсье, вы слышите? Жюпон сказал: «Ставь на голубя, немцы такие уже два года выпускают». «Таубэ» – это по-ихнему «голубь». Значит, выходит, что боши^[2] на своих голубях летают, а наши только красиво фотокарточки умеют с ними делать. Всё, выпью сегодня сидра! Ещё пятак потрачу – душа болит! Мсье, купите мне сидра?

За «Пробег Анжу», организованный в этом году Французским аэроклубом, полагался Гран-при. Фотографии Пьера Дивтена с его монопланом национального производства опубликовали все газеты Анже. Однако из-за дождей пилот не справился с управлением своего «голубя». Победу одержал Ролан Гаррос на Blériot, работающий на моторе «Гном». Ну а кто ставит на гномов? Гномы обычно по небу не летают.