Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 59 – Елена Бриолле

— Никак нет, господин. Никогда у нас рыжих сторожей не водилось.

— Где телефон?!

— Давайте сейчас вас туда проведу. Отчего же не провести…

Париж, 28 июня 1912 года, пятница

— Я слышал о том, что произошло с вашим дядей, Ленуар. – Луи Лепин, префект парижской префектуры полиции, ходил по своему кабинету, удерживая руки за спиной. – Сочувствую. Нужно ли обеспечить ему дополнительную охрану? Я могу приставить к его палате жандармов.

— Нет, спасибо, я уже позаботился о безопасности дяди.

Лепин вскинул бровь.

— Его перевезли в самое охраняемое место в Париже, – продолжил Ленуар.

Лепин вскинул вторую бровь и закивал в ответ.

— Что ж… Надеюсь, что не в тюрьму! Я велел пока не писать о том, что Леон Дюрок выжил после перестрелки, но долго такую горячую информацию не утаишь: перестрелку увидела половина Парижа. Вы сами двоих убили, Ленуар.

На этот раз Ленуар ответил молчанием. Он ни о чём не жалел. Если это позволило им выйти живыми, если это позволило ему спасти Дюрока, значит, такова судьба. После убийства Николь, когда он думал о том, чтобы сохранить жизнь всем, но не смог сохранить жизнь своей любимой, совесть заключила с ним новый договор. И теперь этот договор включал пункт «сопутствующий ущерб».

— Удалось ли вам установить их личности? – спросил Ленуар.

— Один нам неизвестен. Но второй уже задерживался ранее. Только не за воровство, а за вооружённое нападение. Кажется, мы имеем дело с организованной бандой преступников, как весной имели дело с бандой Бонно. У них те же методы: те же автомобили и то же оружие.

— Вероятно, мы имеем дело с политическим заговором.

Лепин остановился и посмотрел на Ленуара.

— Ваш дядя, конечно, важный человек, но какое отношение…

— На аукционе вчера он приобрёл пианино. Миниатюрное пианино, оно больше похоже на игрушку или на музыкальную шкатулку. Оно продавалось как инструмент, который Изольда использовала для распевания. Только это не пианино. Изольде Понс не нужны были дополнительные инструменты, чтобы распеться, у неё абсолютный слух. Это было не пианино, а переносной телеграф.

— Телеграф?

— Да, именно за ним охотилась вчерашняя банда. Вчера вечером я его осмотрел и оставил в автомобиле. Сегодня телеграфа там уже не было. Такие игрушки по карману далеко не всем.

— Значит…

— Я подозреваю, что Изольда Понс не только выступала с концертами, но и работала на разведку Австро-Венгрии или Германской империи, передавая нужные ей сведения по телеграфу. Франц Шмид тоже австрийского происхождения. Я говорю о Человеке-аисте. Возможно, именно он поставлял подобные телеграфы. В его квартире мы нашли следы от предмета, размеры и форма которого полностью совпадали со вчерашним пианино. Именно по этому поводу я и попросил аудиенции с вами сегодня утром. На пианино была также надпись: «Не рыцарь и не конь хранят высокий трон…» Я сначала никак не мог вспомнить, откуда эта цитата. Но сегодня утром вспомнил. Это слова из гимна Германской империи:

Лепин молча подошёл к своему огромному письменному столу и взял трубку одного из двух телефонов.

— Соедините меня с отделом политического сыска. Спасибо! Господин Кюзо, направьте ко мне в кабинет вашего лучшего агента. Да, срочно. Симон Курсель, думаю, подойдёт. Жду.