Книга Шесть дней в Бомбее, страница 161 – Алка Джоши

Занавес поднимается, мы аплодируем, танцоры занимают места на сцене. Я вдруг понимаю, что композиция картины Миры «Принятие» тоже построена как сцена в театре – главный герой на авансцене, а второстепенные на задах. Она висит в нашей спальне.

Я поддерживаю связь с Павлом, другом Петры. Сейчас он декан исторического факультета Карлова университета. От него я узнала, что в 1942-м семью Хитциг отправили в лагерь Терезин. Мистер Хитциг до последнего верил, что бизнес с немцами позволит ему спасти свою семью. Просто не мог поверить, что кто-то может считать народ, нанимавший тысячи чехов на работу и внесший такой вклад в искусство, низшей расой. В Терезин отправили сто сорок тысяч евреев. Кто-то рассказал Павлу, что Петра там учила детей рисовать. Выпрашивала у охранников карандаши, бумагу, мел, картон и помогала детям изобразить счастливое возвращение домой, празднование по случаю своего дня рождения, небеса или волшебный сад. Только очень малая часть этих детей избежала газовых камер, но всем им Петра на короткое время смогла подарить воображаемый рай. Потом ее вместе с родными перевезли в Аушвиц. К своему удивлению, я часто о ней думаю. Она была хрупкая, но милая и отважная, когда нужно.

Через несколько месяцев после возвращения домой я послала открытку в галерею Жозефины Бенуа. За то недолгое время, что мы провели вместе, я поняла, что о своих подопечных художницах она печется больше, чем о деньгах. Открытка вернулась со штампом «адресат не обнаружен». И я решила, что они с сестрой успели вернуться на Мартинику до начала Второй мировой войны. Но четыре года назад, услышав по радио, что работы Миры Новак выставляются в Национальной галерее в Нью-Дели, я сразу поняла, что к этому приложила руку Джо. Я отвезла Индиру на выставку и рассказала ей о моей подруге-художнице. О том, как Мира верила в свое искусство, в Индию, в то, что, только повидав мир, мы научимся видеть себя. Индира сжала мою руку, а вернувшись домой, призналась нам с Эдвардом, что танцы – ее жизнь. История Миры помогла ей решиться. Я обняла дочь и пожелала ей удачи.

Через свои связи Эдвард выяснил, что Уитни с Паоло развелись во Флоренции. Она вышла за богатого американца, вдовца с двумя детьми, и наконец убедила отца оставить ей состояние. А Паоло, наверное, так и рисует для нуворишей копии полотен известных мастеров и спит с их женами.

Ночами я иногда смотрю на «Принятие» и думаю о своей подруге-художнице.

Смотрю и шепчу:

— Привет, Мира!

Обычно в первую очередь я благодарю команду своих издателей. Но в этот раз я сначала хочу выразить признательность тысячам читателей, которые пишут мне добрые слова или оставляют комментарии в соцсетях, рассказывая, как мои романы помогли им пережить трудные моменты или глубже понять мою родную страну. Хочу поблагодарить более девятисот книжных клубов и библиотек, которые любезно приглашали меня рассказать о моем десятилетнем писательском пути; сотни ведущих подкастов, блогеров и журналистов, которые пытаются развенчать миф о том, как я мгновенно снискала успех (свой дебютный роман «Художница из Джайпура» я писала целых десять лет); а также многочисленные колледжи, ассоциации выпускников и женские организации, которые понимают, что для творческого самовыражения не существует возрастных ограничений. Без такой группы поддержки моя писательская карьера была бы просто бессмысленна. Я искренне благодарю их за все.