Книга Шесть дней в Бомбее, страница 136 – Алка Джоши

На противоположной от вокзала стороне улицы высилась стена, обклеенная плакатами с девизом: Credere, Obedire, Combattere. В центре был нарисован мужчина средних лет в военной форме и начищенных черных ботинках; вскинув руку вверх, он открыл рот, видимо, произносил речь. Я поняла, что это Муссолини, чьи фотографии видела в газетах. В Париже завсегдатаи кафе говорили о нем: «Вы слышали, что он хочет примкнуть к Гитлеру?» Внизу плаката напечатано было: Federazione dei Fasci di Combattimeno. Тут и без итальянского становилось понятно, что речь о фашистской доктрине. Люди в Италии, как и в других европейских странах, где я успела побывать, явно постоянно были настороже. Казалось, каждый оглядывается через плечо на невидимого врага.

Я подождала, пока проедет трамвай, потом запряженная лошадьми повозка, и перешла на другую сторону улицы. Если верить Бедекеру, Via degli Avelli должна была привести меня на большую piazza возле церкви Санта-Мария-Новелла. Это место притягивало сотни туристов, и я надеялась найти поблизости недорогой отель.

В переулке слева я заметила на узком здании вывеску «Номера». Контраст между аскетичным с архитектурной точки зрения вокзалом, из которого я вышла, и строением эпохи Ренессанс просто поражал. Повинуясь стрелке, я стала подниматься по лестнице, волоча за собой чемодан, который, казалось, становился тяжелее с каждым пролетом. В нос ударил затхлый запах, словно из сундука, который не открывали лет десять. Наверху обнаружился потертый деревянный стол, на котором лежал гроссбух и нечто вроде фотоальбома. (Я заметила, что из него высовываются уголки нескольких еще не подклеенных фотографий.) Словно по волшебству, из-за занавески появилась пожилая женщина в свободном черном платье и заняла место за столом. Руки она вытирала о повязанный вокруг талии фартук.

— Buongiorno, signora, – сказала она, покосилась на мой безымянный палец и поправилась. – Signorina.

Работая медсестрой в больнице, ты неминуемо встречаешься с людьми разных национальностей. И я нахваталась ключевых слов на разных языках: «добрый день», «привет», «да», «нет», «извините», «пожалуйста».

— Buongiorno. On parle français?

Женщина коротко улыбнулась и пожала плечами. Вокруг ее глаз, оттенком напоминавших желуди, залегли морщины, сразу было ясно, что она прожила долгую жизнь.

Я показала хозяйке один палец, а потом, сложив руки под щекой, сделала вид, что сплю. Она рассмеялась, продемонстрировав дыру на месте одного из верхних зубов. Потом спросила что-то – видимо, сколько ночей я планирую тут провести. Я не знала, как долго растянутся поиски Паоло. Но все же показала ей три пальца.

Женщина кивнула. Открыла гроссбух и развернула его ко мне. В первой колонке стояли французские, испанские, голландские и английские фамилии. По привычке я стала рыться в сумке в поисках паспорта и визы.

Прочитав мой адрес, хозяйка спросила:

— Dall’India?

— Si. – Я вписала фамилию в колонку и с улыбкой подняла на нее глаза.

— Péro… – Она перелистнула страницы и показала мне на запись «Раджи Марти».

Затем изобразила женщину, надевающую сари, – покружилась на месте и перекинула воображаемый паллу через плечо. А после указала на мою юбку. Догадавшись, что она спрашивает, почему я не в сари, в отличие от предыдущей постоялицы-индианки, я расхохоталась. И пожилая женщина весело прищурилась.