Книга Парадокс Харди, страница 6 – Анна Свирская

— Это был мой приказ, – оборвал её Флеминг.

— Почему? Что я сделала?

— Пойдёмте, покажу вам кое-что… – Флеминг начал разворачивать кресло, но в узком пространстве медблока, где столпилось четверо человек, а доктор Абиола, так и сидел на полу, сделать это было трудно.

Один из солдат взялся за ручки на спинке кресла и развернул его.

— Спасибо, Прасад, – поблагодарил Флеминг, хотя лицо его раздражённо дёрнулось. Он ненавидел попадать в положение, где не мог справиться с креслом сам, без посторонней помощи.

— Нам туда, – указал Флеминг в неосвещённую часть коридора.

Почему-то следовать за ним было легко. Это не вызвало в Сандре такого внутреннего сопротивления, такой ярости, которую она чувствовала по отношению к доктору. Хотя вина была не на нём. Он был лишь исполнителем.

— И что там? – спросила Сандра.

— Морг.

Сандра Ривера родилась не так уж далеко отсюда — во франкфуртской агломерации. Её отец, беженец из Канады и талантливый инженер, работал в международной организации, которая возводила фортификационные сооружения. Не те бетонные и металлические, которые оказались бесполезны против страйдеров, а новые – электромагнитные; колоссальные по размеру и мощности поля, закрывавшие сразу целые районы города. Жену он привёз из одной из своих поездок, и она вытянула счастливый билет: до того она занималась тем, что выискивала в руинах ценные вещи или их остатки и выменивала на еду. Она была очень красива, очень благодарна и смотрела на своего мужчину с обожанием.

Сандра была на неё похожа, но такой красавицей не была. У неё были мамины глаза – большие, широко расставленные, с приподнятым вверх уголком, прозрачно-зелёные, такие же чётко очерченные, яркие губы, но самому лицу не хватало мягкости: острые скулы, острый подбородок, резко изломанные брови.

Когда Сандре было пять, отец умер от инфекционного менингита. С антибиотиками в те годы было настолько плохо, что даже такой важный для обороны человек, как он, был просто оставлен умирать. Со всем прочим в их разрушенном мире было не лучше. Вдовам и детям не полагалась никакая помощь. Никто ни о ком не заботился, все от страны до последнего калеки на улице были заняты одним – выживанием. Все ресурсы шли на сооружение защиты, исследования страйдеров и порталов, через которые они приходили в мир, и разработкой оружия для «клинков». Их тогда было намного меньше, чем сейчас, и их не всегда получалось остановить, но они всё же были и каким-то чудом сдерживали атаки на Европу и Азию, когда Австралия, Африка и обе Америки уже были оставлены.

Те континенты приняли первые удары – и тогда человечество ещё ничего не могло противопоставить страйдерам. Они уничтожали город за городом, проходили континенты от края до края, разворачивались и шли сеять смерть на новых землях.

Спасало лишь то, что их было не очень много, и бо́льшую часть населения успевали эвакуировать.

Страйдеры приходили из разрывов, и первый такой Сандра увидела, когда ей было восемь.

Они с матерью тогда жили уже не в агломерации под защитой поля. Это было им не по карману. Даже за одну тесную комнатку надо было платить в месяц столько, сколько мать, работая в столовой на химическом заводе, не получала и за полгода. Сначала им пришлось переехать в бедные районы за пределами купола. Мать начала пить, на работе была рассеяна, то опаздывала, то делала что-то не то, и вскоре её выгнали. Им пришлось уехать ещё дальше, потому что комната даже на задворках агломерации стала для них слишком дорогой. К тому же прибавился ещё один рот – у Сандры родился брат; его отец и не думал им помогать. Когда мать Сандры пришла к его дому с новорождённым, он расхохотался ей в лицо: «Ну подай на меня в суд!»