Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 91 – Анна Свирская

— Я дойду до гостиной сама, спасибо, – сказала Айрис. Лёгкое напряжение в голосе Хардвик всё же чувствовалось, и Айрис не хотелось идти с ней через несколько комнат в смущённом молчании.

— Леди Шелторп ждёт вас в одной из гостевых спален на третьем этаже. Туда нужно идти через Весеннюю галерею, вы не знаете дорогу, я лучше вас провожу.

— Она ждёт меня в гостевой спальне? – переспросила Айрис.

— Именно. И не спрашивайте меня почему, мисс Бирн, я не знаю.

Айрис встала из-за стола, на котором были разложены листы из мемуаров. Она решила их не собирать обратно в папку, потому что рассчитывала скоро вернуться.

— Она часто так делает? – спросила Айрис, когда они вышли из кабинета в холл.

— Зовёт кого-то в спальню, в которой никто не жил лет сто? – отозвалась Хардвик, идущая впереди. – При мне такое впервые.

— Странно.

— Возможно, она хочет вам что-то показать, – понизив голос, произнесла Хардвик.

— Подождите секунду, – сказала Айрис после того, как Хардвик открыла перед ней дверь библиотеки. – Мне надо взять книгу.

— Так вы её нашли?!

— Это другая книга, – сказала Айрис и подошла к шкафу 14, где на полке М стоял часослов Анны Орильякской.

Хардвик провела Айрис через всё главное здание – от одной угловой лестницы (с Девами) до противоположной (с Тельцами); то есть, если мыслить в категориях календаря, они двигались в обратном направлении, от сентября к маю. Айрис, к сожалению, не успела рассмотреть статуи быков, потому что Хардвик открыла широкую дверь в конце холла и они оказались в длинной, наполненной светом галерее. По той стене, на которой не было окон, висели картины, десятки портретов самых разных форм и размеров. Ряды портретов начинались с высоты чуть выше пояса и тянулись до самого потолка. Было заметно, что их отчаялись разместить красиво или симметрично и располагали так, чтобы втиснуть как можно больше на доступную площадь.

Старые картины давно не чистили, и они сильно потемнели. Айрис с трудом различала очертания платья или вставшего на дыбы коня, высокого пудреного парика или пухлощёкого лица.

— Это Весенняя галерея, – пояснила миссис Хардвик. – Тут портреты поновее, с восемнадцатого века, кажется. В Осенней совсем старые. А ещё оттуда многие картины проданы, – сообщила она тихо, точно по секрету.

Чем дальше они шли, тем светлее и ярче становились полотна, пока не завершились нежно-розовым, гладким лицом Джулиуса Шелторпа. Картина писалась лет десять назад, а может, и больше: Джулиус был свеж и юн. Прямо над ним было пустое место, словно висевшую там картину сняли, а ещё выше красовался семейный портрет молодых Гвендолин и Родерика. Графиня и в молодости не была красавицей, но лицо было выразительным и уже тогда – непреклонным.

— Эту картину тоже продали? – спросила Айрис, указав на пустое место.

— Нет, это Селлерс недавно перевесил тут всё, чтобы место освободить. Леди Шелторп заказала художнику портрет леди Элеоноры с детьми. Скоро должны прислать.

Айрис понимающе кивнула… Шелторпы до сих пор пополняли свою галерею и заказывали парадные портреты маслом. Очевидно, в их семье были свои представления о стеснённых обстоятельствах, и когда они говорили, что у них нет денег, имелось в виду, что нет денег на бриллиантовые диадемы и виллы на Ривьере. Или ж нет денег на то, что лично Гвендолин Шелторп не считает важным.