Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 52 – Анна Свирская

— И провалилась? – в нетерпении завершила Айрис, которой сейчас такая медлительная и обстоятельная манера излагать события казалась попросту мучительной.

— Не сказал бы. Если бы она провалилась, никто не стал бы печатать другие его книги. Она нашла своих читателей. Не так много, но, учитывая неудачный момент для выхода, перед самым началом войны, продажи шли неплохо. Да, «Пингвин» бы этой книгой не заинтересовался, но провалом я бы её не назвал. Возможно, напечатайся она тремя годами раньше, всё сложилось бы иначе. Книга потихоньку продавалась, но про самого Этериджа по-прежнему ничего не было слышно. Он не приезжал в издательство, не состоял в писательских клубах, не встречался с читателями. В книге даже его фотографии не было. Да и вообще нигде не было. Конечно, тогда я не придал этому особого значения… Мало ли… Ещё и время было такое, не до клубов… А потом со мной связалась Филлис Берлинер. Сейчас она редактор, а тогда была вроде как на подхвате: отправить письма, отдать машинисткам рукописи на перепечатку, а потом забрать, позвонить в газеты. Но по ней уже тогда было видно, что далеко пойдёт. Настойчивость, ум, хватка… Хороший вкус в книгах! Так вот, через пару месяцев после выхода «Луны» она позвонила мне по какому-то делу и заодно спросила… Или мы с ней встретились в Лондоне?

Ментон-Уайт покачал головой и отпил чаю.

— Это было так давно… Уже не помню. – Он прочистил горло. – Суть в том, что у нас с ней зашёл разговор об Этеридже, и она спросила, не нужна ли мне «Луна-близнец» в мою коллекцию. Она знала, что я прошу всех авторов, кого редактирую, подписать для меня книгу.

Ментон-Уайт указал на один из книжных шкафов. Там, за слегка помутневшими стеклянными створками, выстроились книги: вперемешку толстые и тонкие, высокие и низкие, в твёрдом переплёте и в бумажной обложке. Айрис подумала, что покойному Родерику Шелторпу стало бы дурно от того, в каком хаотичном порядке они были расставлены.

— Моя коллекция, – пояснил Ментон-Уайт дрогнувшим голосом. – Годы работы… В тридцать восьмом все мои книги умещались на одной полке, ещё и место оставалось. Но мисс Берлинер знала, что я их собираю. Я не попросил Питера Этериджа подписать мне книгу, потому что считал, что он по какой-то причине настроен против меня. Зачем бы я стал просить об одолжении человека, которому неприятен? К тому же я обычно получал автограф при личной встрече, а Этеридж… Но я подумал, что если мисс Берлинер предлагает побыть посредником, то почему бы и нет. В конце концов, книга прекрасна. И вот тут-то я и узнал от мисс Берлинер, почему Этеридж избегал встреч и даже просто разговоров. Он не мог говорить. Наша личная встреча и разговор никак не ускорили бы редактуру, потому что ему всё равно пришлось бы писать. Я был смущён тем, что проявлял такую неуместную настойчивость, прося о разговоре немого, и одновременно был зол на него. Неужели нельзя было добавить в письмо буквально одну строчку и всё объяснить? Но я заметил, что люди, обладающие каким-либо недостатком, порой прилагают невероятные усилия, чтобы скрыть его от других. Как бывает и обратное: они всячески его подчёркивают и требуют, чтобы всё в доме было подчинено их болезни или увечью. Моя двоюродная тётка была парализована ниже пояса, так она изводила всех своих…