Книга Вельмата. Длинные тени, страница 5 – Алёна Моденская

Так, с частью тыкв разобрались. Теперь соседские нитратные подарочки. Пока Настя рубила их лопатой, чтобы утрамбовать в компостной яме, мимо как раз, покачиваясь, продефилировала соседская «девочка». В мини-платье и дырявых чулках.

— Вечер вчера удался? — усмехнулась Настя.

Девица только что-то промычала и прошла в подъезд. А через пару минут из окна над крыльцом вылетела тыква и с хрустом шмякнулась прямо перед ступеньками. Светло-жёлтые куски мякоти разлетелись по старому растрескавшемуся асфальту. На одном вяло трепетала мятая записка.

— Стерва, — сквозь зубы процедила Настя, глядя вверх через плечо.

Фрамуга подъездного окна со скрипом покачивалась, в тёмном стекле отражалось холодное осеннее небо. Краем глаза Настя зацепила какое-то движение. На миг показалось, что на соседской части палисадника кто-то стоит. Но стоило повернуться и присмотреться, как полупрозрачная высокая дама растаяла.

Вокруг — никого. Только выщербленный тротуар, обсаженный по обеим сторонам облетающими берёзами и уходящий в никуда. Старые фонарные столбы с давно не работающими лампами. Густые заросли клёнов, дикой вишни и боярышника там, где когда-то были рекреационная, детская и спортивная площадки.

Нехотя Настя собрала куски тыквы и отправила в компостную яму. Не оставлять же их прямо посреди прохода. Всё равно ведь все знают, что рыжая бахча произрастает только у неё на участке. Зато пока копошилась, появилась идея, что делать с остальным урожаем. Ну, с частью.

Настя перетащила тыквы домой и устроила небольшую фотосессию в мрачно-осеннем стиле. Жухлые листья, черепа, тыквы, голые ветки и крысы. По очереди вынимала «жильцов» из аквариума и размещала на горке тыкв. Лучше всех, конечно, смотрелся угольно-чёрный Герцог. Он ещё и самый послушный — сразу сел как надо. Атмосферненько так вышло.

Отлично. И куда теперь эту обгаженную бахчу девать? Ладно, для компоста сойдёт.

Пока Настя обрабатывала фотографии и выкладывала их в блог, вместо того чтобы писать обзоры и новости, пришло уведомление. О пленер-скетчинге она, оказывается, напрочь забыла. Хорошо, что хоть напоминание догадалась поставить.

В общем, хватит уже болтать с цветами. Пора бы и воздухом подышать. Но это вечером, а пока — работа. За неё хотя бы платят. Надо же «жильцам» корм покупать.

Ближе к сумеркам Настя выключила дома все приборы, перекрыла газ и воду, перепроверила закрытые окна. Оделась, прихватила рюкзак с маркерами и скетчбуками. На лестнице в подъезде чуть не поскользнулась на влажных размазанных кусках расколотой тыквы. Пинками собрала бахчевые ошмётки у двери Котовых. Ну, господа псарники, эту грязищу вам самим убирать.

На улице Настя бодро вышла на тротуар, ведущий к проспекту. И внезапно остановилась как вкопанная, глядя на соседний дом.

Ноги будто стали неподъёмными гирями и сразу же заледенели пальцы. Настя так и стояла, замерев, и пялилась на старую двухэтажку. Краем глаза следила за полупрозрачной мужской фигурой, медленно приближавшейся со стороны непролазных кустов, через которые асфальтовая дорожка убегала в сплошные заросли, оставшиеся от дачного товарищества.

За ухом будто тихо жужжала муха, и шею обдало холодком. Этого не хватало. Если этот тип тут не один, то они сейчас на все голоса начнут выть, а хуже этого вообще ничего нету. Призрачный мужик дополз уже до забора, окружающего Настин дом. Жужжание у уха нарастало, руки напрочь потеряли чувствительность, и очень хотелось от всего этого попросту отмахнуться, как от надоедливого насекомого. Увы, бессмысленно. Не поможет.