Книга Покров 3. Чарусы, страница 78 – Алёна Моденская

Василиса обернулась. Пёс так и смотрел на неё одним глазом, дыша еле-еле. Он ведь её друг. Который никогда не предаст. И ему всё равно, хромая она, или нет. Он просто любит её, и всё. Даже люди не всегда так могут.

Снова щёки обожгло слезами. Василиса вытерла их тыльной стороной кисти. Шмыгнула и упёрлась лбом в нижний край доски с иконой.

— Слушайте, – прошептала Василиса сквозь слёзы, не зная, к кому конкретно обращается, – я не знаю… да ничего я не знаю и не умею. Бестолочь. Но если вы можете помочь мне вернуться домой, то, пожалуйста, помогите. Вам же это не трудно. И пусть это будет моё желание. Но я же тут не одна. Говорят, у животных нет души, а я вот не верю. Так что пусть Изюм загадает себе исцеление. А мне – чтобы добраться до дома с собакой. Пожалуйста. Вам же не сложно.

Василиса ещё раз всхлипнула. Села на пол, глядя на икону снизу вверх. Всё понятно. Те, кто добирались сюда живыми, просто загадывали вернуться обратно. Вот и всё исполнение желаний. Сколько же народу тут побывало. Василиса попыталась посчитать крестики и кольца на цепочке. Больше нескольких десятков.

Василиса сидела на полу и ждала. Ничего не происходило. Икона так и смотрела на неё добрыми печальными глазами.

Господи, как она устала. А Изюм? Василиса подползла к собаке, уже закрывшей глаза и дышавшей еле-еле. Ну, что ж. значит, такая судьба. Зато она рядом. Вот так, в этой жизни Изюма хоть кто-то да любил. И он её любил. Не так уж мало.

Обняв пса покрепче, Василиса прикрыла глаза. Уткнулась носом в мокрую жёсткую шерсть. Пусть хоть собака не мучается. Он ведь не заслужил такого. Изюм пошевелился и затих.

Василиса проснулась от того, что Изюм вылизывал её лицо влажным шершавым языком. Открыла глаза, чтобы с утра пораньше посмотреть в тёмную морду, тычущуюся ей в щёки мокрым носом.

Изюм цокал когтями по деревянному полу, а Василиса вытянулась, чтобы лежать было удобнее. Только как-то жёстко под спиной. И одежда будто бы намокла. Стало быть, она проснулась не у себя дома, как надеялась несмотря ни на что.

Открыла глаза. Кругом – старые деревянные стены, потемневшая доска с ликами и крестиками на цепи и такая же унылая крыша. Ага, вспомнила. Часовня посреди зачарованных болот. Часовня в чарусах.

Изюм, круживший около хозяйки, подошёл и стал мордой пытаться её поднять. Так. Изюм. Василиса резко села. Пёс сел рядом, высунув язык, и с интересом смотрел ей в глаза, будто бы спрашивая, что они будут сегодня делать. То есть ему стало лучше. Да он, кажется, полностью выздоровел. Значит, сработало!

Василиса сгребла пса в охапку и покрепче обняла, он вылизал ей лицо и стал снова кружить рядом, размахивая хвостом из стороны в сторону. Но если собака выздоровела, значит, и домой теперь получится добраться. Ну, правильно – кто-то же здесь уже бывал и возвращался, раз слухи об этом месте распространились.

Поднявшись на ноги и чувствуя себя отдохнувшей, Василиса повернулась к иконе и поклонилась в пояс:

— Спасибо! Спасибо!

Икона не ответила, но очень хотелось её хоть как-то поблагодарить. Тогда Василиса стащила с шеи шнурок, сняла перстень Агафьи Русаковой. Присмотрелась – цепь поперёк иконы просто была завязана узлом за колечко. Василиса отвязала её, и все крестики-кольца разом звякнули, съехав по цепочке к рукам Василисы. Она просто продела цепь в кольцо и вернула на место.