Книга Покров 3. Чарусы, страница 4 – Алёна Моденская

— Нет, моё, – сухо сказал Гаврил, убирая чашки со стола. Повезло, вовремя подал реплику, потому что Василиса уже готова была осадить зарвавшуюся дамочку, да погромче.

— Ну, раз твоё, – протянула мадам. – Тогда ладно. Можно и оставить. А остальное лучше бы снять, чтобы вид не портило.

— Может, мы как-нибудь сами решим, что нам здесь лучше, а что хуже. – От звенящего голоса Натальи Львовны, мамы Гаврила, у Василисы даже мурашки пробежали по спине.

— Так это ты тут заправляешь, – кисло проговорила Зоина мамаша. – Я тебя даже сразу не узнала. Как дела? Ну, хотя чего я спрашиваю. Какие могут быть дела у человека, всю жизнь проторчавшего в этой дыре.

От громкого стука разом что-то треснуло и звякнули подскочившие чашки. Все оторопело обернулись. Ядвига Мстиславовна поднялась, оправила шаль и чинно прошествовала к вешалке с верхней одеждой. Видимо, она только что вдарила тростью по полу.

— Чудесный праздник, – произнесла бабуля, надевая шаль на голову. – Всё было очень вкусно и интересно. Но пора бы и расходиться.

Зоина мамаша закатила глаза, поджала губы и тоже подошла к вешалке. Папа Гаврила услужливо подал ей пальто и даже помог надеть, за что получил надменно-благодарную улыбку. Наталья Львовна стала нарочито громко собирать тарелки.

Зоя выпорхнула из кафе следом за родственницами, ни с кем не попрощавшись.

— Что это было вообще? – первой нарушила молчание Лета. – Кто-нибудь что-нибудь понимает?

— Что тут непонятного, – проговорила Наталья Львовна, продолжая собирать посуду. – Болталась где-то столько лет, потом хвост ей всё-таки прижало, вот она и вернулась. Жизнь нам портить.

— Почему портить? – решилась спросить Василиса.

— Она по-другому не умеет. – Наталья Львовна, подхватив стопку тарелок, направилась на мойку.

Василиса посмотрела на Гаврила. Тот поймал её взгляд, пожал плечами, а потом озорно подмигнул, отчего лицо у Василисы само собой растянулось в улыбке.

— Как хоть её звать-то? – спросила Лета, накидывая пуховик. Коля тут же подбежал и подал ей красивый снуд, но он ошибся – это оказался снуд Натальи Львовны. От растерянности он схватил первую попавшуюся вещь и накрутил себе на шею. Лета, улыбаясь, сняла с него свой шарф.

— Если по нормальному, то Феврония. – Наталья Львовна вернулась и теперь собирала чашки на поднос. Василиса в меру сил и ловкости ей помогала, хотя и чуть неуклюже из-за своей хромоты. – А сама она себя называет Фаврелия.

— Странные имена у них в семье, – проговорила Лета, наматывая шарф. – А кто Зоин отец?

— Тебе какая разница? – строго спросил её собственный папа.

— Так, интересно, – пожала плечами Лета. – Просто припёрлась и командует тут как у себя дома.

— Формально она и есть у себя дома, – пробормотал Гаврил, снимая со сдвинутых столов скатерти.

— Бордель её дом, – вдруг звонко произнесла Летина мама. Видимо, сама не ожидала такой громкости, потому что сразу опустила взгляд.

Летино семейство наконец попрощалось и удалилось. Коля ушёл следом. Остались только Василиса с мамой и Гаврил с родителями. Причём его папа, непосредственный хозяин кафе, как-то быстренько ретировался, предоставив жене и сыну разгребать последствия празднования.

— Давайте я помогу вам с посудой, – предложила Василисина мама Наталье Львовне, и они вместе скрылись за дверью кухни.