Книга Покров 3. Чарусы, страница 18 – Алёна Моденская

И нет, весёлая собака отца Павла, хотя сама и была горячо любима Василисой, симпатии к своему хозяину не прибавляла.

Василиса прошла через приоткрытую калитку. В церквушке горел свет, и изнутри доносились голоса. Только, кажется, это не церковная служба. И зачем там её отец?

— Нет, это не как тогда, – упрямо говорил голос Антона. – Там у детей шрамы были, а тут нет.

— Вы сами видели? – иронично спросил Гаврил. Какого пончика он тут делает?

Дальше раздались шаги, что-то громко стукнуло в дверь, и она отворилась. На пороге стояла сердитая Ядвига Мстиславовна, а из притвора на Василису смотрели её отец, священник, Гаврил, Давид Юрьевич и Антон.

— Может, зайдёшь? – мрачно спросила Ядвига Мстиславовна.

— Может, и зайду, – огрызнулась Василиса, переступая порог.

— Можно не грубить? – строго спросил её отец.

— Можно, – согласилась Василиса.

— Ты почему не дома? – уже спокойнее проговорил папа.

— Хотела с отцом Павлом посоветоваться.

— Непременно сейчас? – как-то кисло спросил священник.

— Да, сейчас, – твёрдо произнесла Василиса, достала мешочек в салфетке и, развернув, показала отцу Павлу, но так, чтобы все присутствующие увидели. – Вот, нашла у нас на заднем дворе. Думала, вы знаете, что с этим делать.

— И что это? – подошёл ближе Давид Юрьевич.

— Порча, – выскочило из Антона, но он сразу осёкся. Потому что все синхронно обернулись к Ядвиге Мстиславовне.

— Это надо просто сжечь, – сказал монах, забирая мешочек из рук Василисы. – И не обращать на такие вещи внимания.

— Ладно. Не буду. – Василиса обратилась к отцу: – Тебя подождать?

— Да, я сейчас, – быстро проговорил отец.

— Если что – я на улице.

Не дожидаясь ничьей реакции, Василиса вышла из храмика. Что они там говорили? Что-то подобное, как с Машей, уже тут было? Шрамы? Шрамы. У Гаврила на шее тонкие шрамы. Он, правда, так ни разу и не сказал, откуда они взялись. Только всё усмехался и шутил, что это ему в детстве удалили жабры.

Василиса прошла во двор дома священника. Из конуры выглянула лохматая собака, обнюхала Василису и села рядом, виляя хвостом.

— Не холодно тебе? – спросила Василиса, садясь на корточки, но так, чтобы вытянуть повреждённую ногу. И стала чесать собаку за ухом. Та довольно щурилась, а потом вдруг резко навострилась.

Василиса прислушалась и осмотрелась. Действительно, за забором, но с другой стороны двора, кто-то был. Слышались приглушённые голоса. Кажется, женские.

Василиса и лохматая собака тихо двинулись вдоль забора.

— Не так уж высоко, – говорил чей-то тихий шёпот. – Забор вообще хлипкий. Да и калитка всегда открыта.

— А если там огнеупоркой всё обработано? – спросил второй шёпот.

— Да ладно, не смеши. И потом – если сразу несколько бутылок кинуть, то никакая огнеупорка не поможет.

— Где мы их возьмём-то? – спросил кто-то третий.

— Ты дура, или как? – злобно спросил первый голос. Кажется, это Зоя. – Так. Мне надо идти, а вы – валите отсюда. Живо. И только попробуйте кому-то что-то рассказать. Урою.

Точно, Зоя. Словечки стали прямо как у мамаши. Связь поколений.

Тут собака отца Павла рванула к забору, оглушительно лая. Кто-то тихо вскрикнул, обозвал собаку, и шаги побежали прочь от участка.

— Эй, Бобик, ты куда? – намеренно громко спросила Василиса. – Стой! Кто там? На кого ты лаешь?