Книга Покров 2. Багряница, страница 35 – Алёна Моденская

— В Багрянице. Это было поселение ведьм и колдунов. Думаешь, Агафья Русакова просто так именно сюда побежала, когда за ней пришли?

— Ничего я не думаю. – Василиса взяла несколько полных бутылок и потопала к избе. В мыслях проскочило лицо Агафьи – белое, с едва различимыми бровями и чёрными глазами.

Ягоды оказались кстати – ребята не собирались в долгий поход, поэтому из еды были только подаренные капитаном леденцы да печенюшки (это Коля подстраховался). Так что ужин состоял из конфетки, горстки земляники и пары печенек на каждого.

— Как вы печку сумели растопить? – спросила Василиса, усаживаясь на уже нагретый пол.

— Это Коля как-то разобрался, – проговорила Зоя, устраивая импровизированный стол на грязном перевёрнутом рюкзаке. – Поленья нашлись в подполе, и даже сухие. А для розжига скрутили трубочки из наших докладов.

— Мы не угорим? Она точно исправная? – Василиса толком никогда не интересовалась, как разжигается печка, даже у бабушки близко не подходила. Зато слышала несколько историй о том, как из-за неисправности люди задыхались.

— Она старая. – Коля поднял подбородок и скрёб ногтями и без того расчёсанное горло. – Так что кому-то придётся всё время дежурить.

Лета глотнула воды и её снова вырвало. Хотя бы без крови, и то ладно.

— Говорила тебе не пить из того родника, – бормотала Зоя, разминая в руке землянику и какие-то травки из своего пакета.

Лета продолжала харкать прямо на пол, и кроме слизи, из её горла вылетали тёмные сгустки.

— Теперь ещё из родников пить нельзя, – вздохнула Василиса.

— Из других можно. Но не рядом с Ведьминой пустошью. – Зоя поднялась и подошла к Коле. Протянула ему ладонь с ягодно-травяной кашицей. – На, намажься. Полегчает.

Коля опасливо глянул на «мазь».

— Хуже точно не станет, обещаю.

Осторожно взяв на палец чуть-чуть кашицы, Коля растёр красно-зелёную жижу по расчёсанной руке. Понюхал. Подождал. Потом кивнул и размазал давленые ягоды по лицу, шее, руками и даже ногам, задрав штанины.

Василиса положила свою порцию ягод на печенюшку и разом запихнула в рот. Несмотря на усталость, есть совсем не хотелось. Хотелось оказаться дома, под одеялом, чтобы родители ходили по дому и переговаривались, чтобы мама смотрела сериал или ток-шоу, а отец собирал пазл внизу или копался в гараже. И чтобы Изюм сопел рядом с кроватью.

Уже приготовившись к спазму в горле, Василиса отвернулась к окну, деля вид, что рассматривает сумерки. Но на этот раз слёзы не навернулись. Слишком сильно Василиса устала. Села, прислонившись к бревенчатой стене. Руки ныли. Захотелось вытянуться, но острая боль резко прострелила ногу, тогда она легла прямо на пол, свернувшись клубком.

Вроде кто-то ходил рядом, голоса ребят…

Василиса проснулась и не поняла, с чего вдруг кровать стала такой жёсткой. И вообще как-то совсем неудобно лежать. Попыталась перевернуться, выпрямила затёкшую ногу. До чего неприятно – голова на твёрдом, лопатки больно, и почему-то нет ни простыни ни одеяла.

Окончательно разлепив веки, осмотрелась. Всё кругом золотисто-коричневое, и такой приятный дровяной запах. Точно, это же заброшенная избушка в пустой деревне. Захотелось выть.

Василиса села и протёрла глаза. Под окном, запрокинув голову к стене и обхватив колени, сидел Давид Юрьевич. Рядом на боку, лицом к стене лежала Лета. Коля – слева от печки, там же Гаврил. Зоя – у противоположной стены. Сменной одежды ни у кого не было, так что всем пришлось спать в чём были. Но печка грела так мощно, что Василиса за ночь полностью просохла. И, кажется, погода изменилась – за окном шумела листва в солнечных лучах.